Новый Год плюс Бесконечность

Мягкая прядь легла Мари на щеку и колебалась под легким дыханием девушки, благополучно забывающей теперь все, чего помнить ей, по мнению щелкунчика, было не должно. Затем кукла удовлетворенно отвернулась и прищелкнула стругаными некрашеными пальцами.

— Все слишком скоро, — пробормотала она деревянным голосом, лишенным и красок, и чувств. — Она поторопилась отослать баронета. Мы это исправим. Ведь от любви до ненависти — один шаг. Теперь ей придется его полюбить. Х-х-х-а... И меня — вместе с ним. Вот смешно.

И кукла замерла до поры до времени у кровати, точно свалилась от неловкого движения девушки.

Только часы тихо отстукивали на стене: — Она поторопилась. Мы это исправим. Один шаг. Трик-и-трак...

В такт часам тихо раскачивался на еловой ветке маленький красно-черный арлекин. Но никто этого в елочном зале увидеть не мог.

За окнами сгущались сумерки. Синие тени ползли по снегам, удлиняясь и темнея, а в окнах гостевого кабинета горел свет — там оживленно спорили и переговаривались двое. Третий же, поодаль, аккуратно наполнял чашки свежайшим ароматным кофе.

Мало-помалу движение нити, на которой висел елочный арлекин, замедлялось, умирало, покуда не замерло окончательно. Арлекин вновь был неподвижен, и только широкая улыбка, застывшая на аляповатом, размалеванном лице, казалась сейчас гримасой страха. Поскольку близилась полночь.

Глава 8

Колдовские чары

Ночная тишина в большом доме всегда необычна. То тут, то там что-то поскрипывает, словно кто-то тихонечко пробует ногой половицу; поскребывает, точно поблизости завелись непоседливые мыши; постукивает, будто ветер пробрался в дом и теперь задумчиво поигрывает форточкой или неприкрытой дверцей кухонного шкапа.

Понемногу к шорохам привыкаешь. Но не настолько, чтобы не замечать очередной новый звук ночи, мягкой и чуткой в дни перед Новым годом.

Когда дверь скрипнула и медленно отворилась, Вадим поднял голову с подушек. Тьма в дверном проеме была непроницаема даже для звуков большого спящего дома. Ужасно не хотелось вставать, чтобы притворить дверь.

Но тут она закрылась сама, и молодой человек увидел на полу куклу. Неуклюже переступая короткими ногами, к его кровати сам собой ковылял щелкунчик.

Вадим в ужасе вскочил в постели. Его волосы зашевелились, и он инстинктивно натянул одеяло до самого подбородка. В голове жаркой стрелой промелькнула мысль о некоем безумном кукловоде, который спрятался наверху и, очевидно, желая до смерти запугать баронета, ведет сейчас куклу к нему на невидимых ниточках.