Новый Год плюс Бесконечность

Красно-черные, усыпанные серебристой пыльцой из мелко истолченного стекла, они казались свитой блестящих гранд-дам и чопорных фрейлин, окруживших сказочного восточного принца, повелителя итальянских шутов и мавританских циркачей.

За окнами, в низко нависающем черном морозном небе поблескивали редкими крупинками кварца холодные звезды. Луна равнодушно лила на деревья легкий призрачный свет. Но он запутывался в кронах, цеплялся за сучья, окутывал стволы, тонул в снегах, окружавших дом советника Штальбаума, и потому все никак не мог добраться до окон.

Их стекла были чуть тронуты шершавыми полупрозрачными узорами ночного льда, и сквозь них не было видно неба.

А потом в голове Вадима тихо, чуть подрагивая серебряным язычком, прозвучал колокольчик. Раз, другой и третий. В глазах щелкунчика что-то ожило, они наполнились пониманием. И хотя кукла по-прежнему оставалась недвижной, теперь она чутко прислушивалась к тишине, пропитавшей весь елочный зал. И наконец, Вадим услышал далекий голос, эхом разлетевшийся и тут же рассыпавшийся в его голове серебристыми льдинками-осколками.

«Хозяин! Хозяин! Вы слышите меня?»

Если бы Вадим мог, он непременно завертел бы головой в поисках того, кто окликал его сейчас в пустом зале, под нарядной раскидистой елью.

Но кукла не могла двигаться. Заключенный в тесной деревянной оболочке молодой человек не мог пошевелить даже своими огромными челюстями, не то чтобы, скажем, встать или хотя бы просто сменить позу. Правда, неудобства от нее злополучный баронет также не испытывал никакого.

«В самом деле, разве может дерево уставать?» — вспомнилась ему одна хорошая добрая сказка из детства. Но, удивительное дело, Вадим сейчас никак не мог вспомнить ни названия самой сказки, ни о чем в ней шла речь. Кто бы мог подумать, мысленно усмехнулся он.

Но даже в мыслях его улыбка вышла жалкой и неуверенной.

«Вы слышите меня, хозяин?»

«Кто здесь меня зовет?» — подумал Вадим. Но, несмотря на то, что это была, конечно же, только мысль и ничего больше, голос тут же ответил.

«Кто же еще может звать вас хозяином? — усмехнулся кто-то прямо в его голове.

— Разве что ваш преданный слуга».

«Но мой преданный слуга спит под елкой», — возразил молодой человек, понемногу входя во вкус хоть такого общения — мысленно, привалившись к картонной стенке, с разинутым ртом и свернутой зубастой челюстью.

«И пусть, и на здоровье», — согласился голос, который, казалось, исходил откуда-то сверху, рождаясь над головой Вадима, в небе или просто — на потолке зала.