Портрет девушки в черном цвете

Но ближе всего она сошлась с Агнешкой. Молодая женщина отличалась каким-то особым, удивительным чувством юмора. От нее доставалось всем приезжим, но так, что они просто не могли по-настоящему обижаться.

Потом пришлось переехать в горы. Что случилось там, в старом приморском городе она точно не знала, но собираться пришлось в отчаянной спешке. Одно утешала, подруга тоже переехала на новое место.

Уршула с легкой грустью рассказывала, что у Агнешки в холодильнике постоянно был радлер. И в такое жаркое лето выпить пиво с лимонным соком, да еще на веранде с деревянными шершавыми досками под босыми ногами было просто здорово.

Они сидели и разговаривали, разговаривали. Иногда просто сидели, глядя на заходящее солнце. Разговоры велись, в основном, о том, где успели побывать, и куда хотели бы поехать. Агнешка ни разу не заговорила с ней о прошедшей жизни и о Збигневе, зато много говорила о Берлине, где у нее была собственная маленькая гостиница и о своей любви к дискотекам на средиземноморских курортах.

Почему она теперь проводит так много времени в этом месте, выполняя функции обычной прислуги девушка не рассказывала.

А потом ночью ее разбудил треск автоматов и звон вылетающих в комнате стекол.

“Они, наверно, хотели нас просто попугать. А может, сами нервничали. Я проснулась в ужасе. А потом снова крики “Эй, ненормальные, выходите”. И я не выдержала. Снова потеряла голову. Как будто это был кто-то другой, не я, а марионетка. Такая ужасная, злая. Которая даже не задумается. А ведь я уже знала, как это делается и чем заканчивается”.

Кира понимала ее. Она сама знала “как это делается”. Там, на дороге, она не чувствовала ничего, только уверенность и знание. В тот момент, в том месте, словно вообще была не она. Как будто кто-то другой выплеснул всё, что копилось где-то в глубине. Но сейчас, сейчас уже стоило подвести какие-то итоги. Эти несколько часов, которые она ехала вместе со спящей несчастной Уршулой позволили обдумать происходящее.

И чем больше девушка размышляла, тем больше ей казалось, что все последние дни она была сама не своя.

Ее мотало из стороны в сторону, а она просто хлопала ресницами в восторге. И не сказать, что она не думала. Просто не думала о некоторых вещах. Может быть, для здравых мыслей в голове уже просто не осталось места? Оставалась ли она еще собой? Ведь раньше она считала себя здравомыслящей, спокойной девушкой. Оля даже говорила, что иногда рядом с ней становится холодно. И не только Оля так думала. На самом деле, многие.