Портрет девушки в черном цвете

Но и сейчас ее черты сохранили некое благородное совершенство, а красивая, умело подобранная одежда настолько подчеркивала достоинства вполне сохранившейся фигуры, что Кира невольно прониклась уважением к собеседнице.

“Наверно, так могла бы выглядеть Фредерика лет через… Нет, с определением возраста нужно было быть особенно осторожной”. Девушка обратила внимание, что Уршула уже практически завершила свой рассказ. К счастью, у польки не было заметно никаких негативных эмоций, она вела свой рассказ размеренно и равнодушно.

И только закончив, вздрогнула и с удивленным видом взглянула сначала на Абигайль, а потом на подругу.

Теперь наступила очередь Киры. Она задумалась, с чего начать. Может, с бабушки с ее рассказами? Или с детства, когда папа показывал разные странные фокусы? Или надо рассказывать с самого рождения? Или с маминой мамы? Рассказать хотелось многое, самые странные мелочи, которые не давали покоя ей самой. Мысли метались, и она вдруг почувствовала, что теряет над собой контроль.

Вдруг перед глазами мелькнуло знакомое лицо в обрамлении разметавшихся черных волос, и словно сквозь огромное расстояние донесся женский голос: “Очнись!”

Она с усилием сконцентрировалась на удивленном лице Уршулы, а потом внутри словно забушевал черный шторм.

Кира повернулась к Абигайль с желанием сделать что-то, ответить, но внезапно другая мысль мелькнула у нее в голове. “А вдруг, ей только это и нужно? Вдруг, этот гипноз – только проверка?”

И она уже, открыв рот, замерла на секунду, а потом просто уставилась на хозяйку кабинета.

Та, видимо, ожидала чего-то другого, и на лбу у нее пролегла ложбинка. Несколько секунд она хмурилась, встретив прямой взгляд собеседницы, а потом пожала плечами.

– Ну что же, девушки. То, что вы рассказали, может быть полезным. А сейчас главная часть. Нам надо пройти в одно особенное место в этом здании.

Абигайль встала и прошла к двери. Девушки последовали за нею. Кира уже ничего не понимала. Задержавшись у двери, она наклонилась и шепотом спросила у Уршулы.

– Что я говорила?

Та в свою очередь кинула взгляд на прямую спину идущей впереди по коридору Абигайль.

– Я не очень поняла. Ты по-русски говорила. Что-то про маму, про то как она водила тебя в садик, кстати, смешное слово.

– Да, да я знаю. У поляков предшколье, правильнее наверно. А еще?

– Как в садике влюбилась в мальчика. И как вы легли в одну кроватку.

Тут Уршула не выдержала и засмеялась. Абигайль даже не обернулась.