Портрет девушки в черном цвете

Девушка последовала за ней мимо удивленной Ули. Абигайль сделала несколько решительных шагов к входным дверям. Судя по всему, она считала свою миссию законченной.

Кира окинула взглядом комнату. Нет, еще не все.

– Подождите. А эта дверь. Для чего она?

Абигайль замерла. Она медленно повернулась и посмотрела не на Киру, нет. Она посмотрела на дверь. Дверь, которая в неровном свете вдруг показалась всем темнее остальных.

– Я не знаю. Никто не знает. Я не помню, чтобы кто-то открывал ее. В архиве нет таких данных.

Теперь она обернулась к девушкам.

– Может, кто-то из вас? Может, для вас она откроется?

Уршула испуганно завертела головой, словно сама мысль об этом внушала неприятные чувства.

Внутри Киры все тоже как будто кричало: не надо, не делай этого. Она сделала один робкий шаг, второй. Дверь была прямо перед ней, дверь, за которой было нечто. Возможно, это нечто могло помочь раскрыть тайны или, совсем наоборот, стоит войти и новые проблемы обрушатся на нее.

Словно во сне девушка подняла руку и прикоснулась к узору, линии, разбегающиеся по полотнищу двери, были словно грани кристалла, камня.

Мурашки, пробежавшие, словно дуновение ветерка, знание, знание которое обрушилось на нее. Призыв, зов, приглашение. Словно гигантский магнит не позволяющий пошевелиться. Она подержала ладонь на двери еще немного. Печальная, печальная история. Узор, который был сплетен так давно. Какие тщетные надежды. Опять рыдания, теперь глубоко-глубоко внутри.

– Нет, я не хочу.

Они стояли рядом и смотрели на Киру.

Уршула с испугом, Абигайль с удивлением. Слезы на лице архивариуса высохли, но странное, недоумевающее выражение лица осталось. Сейчас же оно вообще сменилось откровенным изумлением. Губы дрогнули, словно женщина не знала, что сказать.

– Ты не хочешь? Что это значит?

Кира почувствовала, как боль начинает вновь вгрызаться в виски. Она прикусила губу. Как же ей все надоело!

– Не хочу! Вы понимаете, не хочу!

– Кира!

Теперь уже Уршула поспешила взять ее за руку и потянула подругу к выходу мимо остолбеневшей Абигайль.

– Вы все узнали? Теперь можно идти? Вы видите, ей нехорошо.

Абигайль кивнула. Ее лицо, такое живое несколько минут назад, вдруг побледнело.

– Да, идите… Конечно. Я узнала… все.

Девушки начали подниматься. Уршула по-прежнему поддерживала подругу, и Кира чувствовала, как живое тепло от руки блондиночки растекается по ее внезапно озябшему, потерявшему все силы телу.

Абигайль осталась стоять внизу, у дверей.