Портрет девушки в черном цвете

Но ты права, я не могу пролить кровь. И не хочу этого сделать. Тем более, кровь Изабель. Я хочу другого. Спасать и помогать.

Милан сделал шаг и взял ее за руку. Рука была горячая, очень горячая. Шершавая, сильная, дорогая, нежная… Она могла бы привести множество слов, определений для этой руки, руки любимого. Человека, который только вчера по-настоящему вошел в ее жизнь. Мужчины, о котором она, казалось, знала все и не знала практически ничего. Его тепло, оно сейчас согревало и придавало решительности. Как хорошо, что он у нее такой.

Чернота внутри, готовая взорваться опустошительным вихрем, окончательно отступила, исчезла на задворках сознания.

Милан на секунду сжал ее пальцы и отпустил. Так было надо. В глазах Изабель появился испуг, камень не понимал, не мог понять.

Мужчина набрал полную грудь воздуха и произнес.

– У меня есть желание.

Все вокруг замерло. Замерли люди у нее за спиной. Замерла Изабель. Замерли, казалось, даже голоса птиц и стрекот кузнечиков в траве. Слова были произнесены, и пути назад больше не было.

Изабель, наконец, смогла произнести, прошептать одними губами.

– Желание… Я готова.

Ледяная преграда рухнула, Кира сделала шаг вперед и сомкнула свои пальцы на амулете, поверх пальцев испанки. Секунду или две они смотрели друг другу в глаза, и она уловила тень понимания. “Прощай, бессмертная гостья. Ты все-таки изменила меня”.

Лед вокруг трескался и таял. Конечно, холоду не место рядом с нею. Тепло, все тянутся к теплу. Она оглянулась. Милан встретился с ведьмой взглядом, все было ясно без слов.

Она отпустила ледяные пальцы. Всему приходит конец. Даже вечности.

– Я хочу, я желаю, чтобы с этого момента и навсегда камень утратил свою магию. Навсегда утратил свои необыкновенные качества.

Изабель покачнулась. Ее глаза закрылись, и она бы непременно упала, но Генрих выбежал из-за спин людей и успел поддержать девушку. Треск, громкий треск лопнувшего под ногами стекла заставил всех невольно вздрогнуть.

Кира видела, как лопаются одна за другой нити, как съеживается в руках этот черный комок.

Стиснутые пальцы разжались. В руке Изабель была только горсть черного песка. На глазах чернота покинула кристаллики, и через несколько секунд порыв ветра разметал и унес их. Потерявшие цвет пылинки затерялись среди изумрудной зелени травы, и, даже при желании, никто не смог бы отыскать их.

Генрих поднял испанку на руки и бережно понес к дому. Януш на бегу вызывал по телефону врачей. “Твоя служба продолжается, что бы ты ни думал”.