Черное с белым не берите

Киоск для продажи выпечки стоял практически тут же, в нескольких шагах. Купив пару хлебобулочных изделий с разной начинкой и попросив их разогреть, Марина прихватила еще бутылку кефира, батон и, возвратясь к девочке с ребенком, протянула ей пакет.

– Вот, покушайте, – сказала она и быстренько пошла вниз, чтобы не выслушивать слова благодарности – ей всегда почему-то становилось от такого неловко.

Музыкант внизу, между тем, уже затянул песню.

«Девчонка пьяная,

пустой стакан,

девчонка пьяная

Идет в капкан.

Девчонка пьяная –

И боль в груди…

Не пей, девчоночка, себя не жги!»

Песня была пронзительной, и голос уличного музыканта прорывался сквозь аккорды его гитары, сочетаясь с ними каким-то удивительным «серебряным» тембром.

«Но ничего не поделаешь,

Жизнь не такая штука.

Кто же тебя пожалеет,

Кто подаст тебе руку?

Снова нальют – ты выпьешь,

И мелькнет боль в глазах.

Жаль только, что не увидят

Этой боли друзья.»

Подойдя ближе, Марина замерла рядом, прослушав песню до конца, и положив в тарелку, стоявшую в раскрытом кофре для хранения гитары, какую-то мелочь, приготовилась идти дальше, но замерла, потому что гитара вдруг разразилась россыпью необыкновенно красивых переборов, которые хотелось слушать и слушать.

Нелька была права – этот длинноволосый Семен был действительно виртуозом!

Между тем остановилась послушать не она одна – некоторые прохожие также замирали на пару минут перед тем как идти дальше. И монетки летели в кофр, иногда сопровождаемые даже бумажными купюрами – правда, небольшого достоинства, но все же.

Кстати, Марина заметила, что под кофром был заботливо подстелен кусок пленки, чтобы его не запачкать, а рядом, по другую сторону, на подстилке из гофрокартона, возлежал черный песик с острыми выразительными ушами, которые явно внимали происходившему вокруг.

– А почему у тебя такой псевдоним: «Семен-казак»? – спросила Марина внезапно, когда наступила пауза, то есть замер последний аккорд импровизации, и музыкант остановился, чтобы собрать бумажные купюры и часть накопившейся мелочи.

Это был мгновенный порыв, словно ответ на некий вопрос, прозвучавший в только что умолкнувших звуках.

Музыкант повернул к ней свое худощавое, обросшее легкой щетиной лицо и ответил – также вопросом.

– А мы знакомы? Я тебя не встречал ни в одной тусовке.

– Я по тусовкам не хожу, – сказала Марина строго. – Вы играли у нас на Новый год. С какой-то рок-группой.