Черное с белым не берите

– Да помер Петрович, – пояснял между тем второй сосед только что проснувшемуся.

– А отчего? – поинтересовался тот несколько изумленно.

– Перепил, должно быть. – Помнишь, сколько он в себя вчера влил?

– Помню, как не помнить! И как только столько убралось в гада? Я еще подумал: как только он не лопнет, бочка бездонная – хоть бы на опохмел на утро оставил!

– Вот он и лопнул… Что будем делать, интеллигенция?

Янек подумал.

– Нельзя труп здесь оставлять. И полицию нельзя вызывать. – выдал он резюме. – Следующей ночью вынесем куда-нибудь и там оставим.

– То есть на свалку?!!

Янек поежился. Сама мысль о том, чтобы тело товарища по несчастью бросить в поганом месте претила его рассудку

– Зачем на свалку? Отнесем тело в скверик и усадим на лавочку, будто отдыхает человек. И бутылку рядом поставим – все как положено.

– Пустую.

– Угу. Полную нельзя – уведут… Я сейчас на работу, а вы пока наведите тут порядок. Чтобы было чисто и красиво. А Петрович пусть пока за столом сидит, чтобы если кто заглянет – ни о чем не догадался.

Так они и сделали. Глубокой ночью оба соседа взвалили тело Петровича за руки себе на плечи, и поволокли, словно троица живых выпивох, к соседнему дворику, где уложили на скамейку, придав телу вид поприличнее. Одну из пустых бутылок вытерли, Янек вложил ее горлышко в руку покойного, чтобы получить отпечатки пальцев, и все трое тихо ушли, оглядываясь: не заметил ли кто-нибудь их траурную процессию.

Обошлось – свидетелей не оказалось, во всех окрестных домах народ крепко спал.

Целую неделю все трое ждали вызова в отделение полиции, но и в том им повезло, нервы им не трепали. Правда, один раз к ним заглянул участковый, но больше для порядка. Да и кого на свете заинтересует смерть бомжа, если экспертиза в морге определила смерть как естественную, вызванную алкогольной интоксикацией?

Но на Янека гибель соседа по подвалу произвела впечатление разорвавшегося снаряда. Он вдруг постиг, насколько сам был близок к тому, чтобы оказаться на месте Петровича.

И хотя он, вроде бы, стремился именно к этому, мечтая о нирване, однако оказалось, что нирвана нирване рознь. Ему хотелось навеки заснуть по-Лермонтовски, что есть чтобы красиво лежать в гробу, и слышать, как поют птицы, и пробуждается природа, и чтобы ноздри ощущали теплый ветерок.

В общем, Янеку снова хотелось того, чего не бывает, и, осознав это, он начал вспоминать не только Петровича, но и все, что с ним случилось за последние пять месяцев.