Черное с белым не берите

– Сгоняй-ка в ларек еще разок за опохмелом!

Он сразу почувствовал, что в перемещении тела под его ладонью присутствует что-то неправильное. Плечо у Петровича было жесткое и холодное, и голова даже не подумала оторваться от стола – так и продолжила лежать на полусогнутых руках.

– Да проснись же! – снова встряхнул Петровича Янек, и снова тот даже не шевельнулся.

– Не трожь ты его! – раздалось из-за угла. – Он уже давно так сидит!

Неизвестно зачем, но на Янека вдруг накатило желание разбудить Петровича незамедлительно.

Он сжал его ноздри двумя пальцами, ожидая, что тот замычит и затрясет головой, пытаясь освободиться – но не тут-то было. И Янек с ужасом понял, что особенно странным показалось ему в спине соседа – та не вздымалась и не опускалась, как положено при дыхании, да и нос Петровича был совсем холодный.

– Э, да ты не помер ли, дружок? – произнес Янек, еще не постигнув, насколько он был близок к истине. – Послушай, не стоит нас так разыгрывать, мы ведь и всерьез можем подумать!

– Говорю тебе: не трожь человека! – снова раздалось из угла.

– Ты же знаешь, что если Петровича не вовремя поднять, так он и в морду может зарядить. Хочешь неделю с фингалом по улицам блондить? По вниманию мусоров соскучился?

– Ты лучше приглядись, что с ним, – возразил Янек озабоченно. – Боюсь, как бы не довелось «скорую» вызывать…

– Вот еще морока… - недовольно проворчал угол, поднимаясь. – Первый раз, что ли?... Э, да он уже холодный! Отзаряжался наш Петрович… Что будем делать?

Ни Янеку, ни второму соседу верить в то, что Петрович действительно все, «отзаряжался», не хотелось абсолютно.

Не то, чтобы они Петровича любили или ценили, но смерть его обозначала неминуемый вызов полиции, что было оставшейся в живых троице уже вовсе ни к чему. Мало того, что это обозначало бесконечный вызов в отделение на допросы с пристрастием, так еще и из теплого подвала могли выгнать, а подвал запереть так надежно, что проникнуть туда стало бы совсем невозможно.

Поэтому оба принялись со всем энтузиазмом тузить Петровича, то есть трясти его, толкать и даже пинать.

– Э, вы что творите? – проснулся четвертый обитатель «ночлежки». – Вам чего Петрович такое сделал, что вы его в бессознанку отправили?

Только тут оба «реаниматора» остановились и испуганно уставились друг на друга. И до Янека внезапно дошло, что одним закрытым подвалом он может не отделаться, если на трупе его соседа полиция обнаружит выразительные следы от их стараний оживить усопшего.