Неписаные Правила

А бывает, нужно созвать внеочередное собрание… ну, допустим, когда кто-то нарушил правила и его надо исключить, или кандидатуру новичка рассмотреть. А иногда и помянуть безвременно ушедшего… Я пристально посмотрела в лицо хранителя — оно было каменным. Хранители смертны? Вот это новость! Хохмач продолжил, всё так же, без выражения: — Мне пришло сообщение… в общем, один из нас погиб. Он в Палестине охранял одного Искателя… — Кого? — Искателя: того, кто пропавших людей умеет находить. Дар, навроде твоего, только позволяющий находить кого угодно.

Так вот, они там… в общем попали под миномётный обстрел. Искатель чудом успел укрыться, хотя я скорее думаю, что это Волосатый его спихнул в убежище… — Но как же? Он же Хранитель! Вы же бессмертны! — Ни разу! — Хохмач горько усмехнулся. — Не болеем, да. Мелкие раны-царапины как на собаке заживают, да. А живём хоть и долго — но, если пуля в лоб или мина в спину… это надо быть Верховным, чтоб такое пережить. Мне стало очень неуютно от этого нового откровения из жизни Иного Мира. С тех пор, как я познакомилась с Хохмачом, он мне давал понять, что за ним я, как за каменной стеной. Что могу не бояться и не опасаться ничего. Я даже не боялась, когда мы прыгали с поезда на всём ходу, убегая от особенно ретивых контролёров: Хохмач тогда обнял меня, прижал к себе крепко, и мы полетели по воздуху, кувыркаясь, как заправские олимпийцы. Плюхнулись прямо в огромный сугроб, и мне в рот и за пазуху снег набился… Я положила голову на плечо Хохмачу: — И ты отправился проститься с товарищем? — Нет, скорее почтить память. И проголосовать за срочный набор нового отряда Хранителей. Что-то участились наши смерти. За последние пятьдесят лет — это уже пятое. — Это, по-твоему, часто? — я действительно была в недоумении. — Это очень часто! Раньше было две-три смерти каждые сто лет… И то — от столкновения с тёмными. Сейчас как-то всё подозрительно несчастные случаи. Совет Хранителей был заметно напряжён. — У вас и совет есть? — А ты думала иерархия и бюрократия — характерны только темным и смертным? Хохмач, сам того не ведая, выдал мне очень ценную информацию — не о совете, и не о собраниях. А о том, что ему гораздо больше ста пятидесяти лет. И это второе откровение поразило меня ещё больше! И желание узнать историю Хохмача возросло во мне троекратно. Но я не стала упорствовать — когда-нибудь он мне сам расскажет. К сожалению, в нашей деятельности чем меньше о тебе знают, тем в большей безопасности ты сам и твои близкие.