Изгнанники Данцига

Где-то далеко, над городскими стенами, занимался рассвет, хищные корпуса эсминцев в порту казались игрушечными, а вдали над морем – лазурь предутреннего неба прочертили белые трассы метеоритов. Действие алхимической дури уже отступало: но Евгений всё говорил, а Георг смотрел, как по щеке его друга ползёт слеза.

– Старина, в этом городе нельзя оставаться. – плакал Евгений; его слова звучали искренне, хотя дело было в алхимических наркотиках. – Здесь ничего не изменишь и никого не спасёшь, просто потому, что никто этого не хочет и никому это не надо, все слишком привыкли, а я-то знаю, что такое сила привычки.

– с этими словами Евгений похлопал рукой по карману камзола, где лежала коробочка из-под мармелада, набитая Радостью. – Мы должны отправиться куда-то, где ещё можно всё изменить. Как, говоришь, называется твой город?

– Навиград. – отвечал Георг.

Вдалеке, над восточными стенами Данцига, только что показалось солнце.

– Я помню время, когда в моём городе жили волшебные звери. Они жили за стенами города, в посаде, и мастерили колдовские артефакты.

Навиград – город нави, навь навиградская, так их звали. Рогатые, мохнатые, фавны из сказок, бесы и макоши, представители отряда псевдокопытных. У макошей были тонкие пальцы с развитой моторикой, они лучше людей справлялись с кропотливой работой и паяли колдовские микросхемы, огромные слепые бесы были незаменимы в тяжёлой работе благодаря колоссальной силе, а у фавнов – обычно они водятся на западе – был свой квартал за городскими стенами. Когда я был маленьким, их всех можно было увидеть на улицах. Ещё в моём детстве были чёрные шуты, жонглёры Гильдии Воров, которые показывали фокусы детям и по старой традиции отвечали за порядок в подпольном мире, а ещё уличные артисты – такого вечного карнавала было не встретить больше нигде в Гардарике. Родители говорили нам не играть с макошами, но мы играли с ними, просто никогда не соглашались идти к ним домой. Потом кто-то сказал, что волшебные звери похитили и съели ребёнка. Это был только повод – царевна просто прогневалась на них и прогнала, а волколаки спалили их посад. Потом она прогневалась на Гильдию Воров, начались облавы, и чёрные шуты стали висеть на виселицах по всему городу. Я помню, как их пытали на площадях, а колесованных клевали вороны. А потом – это было совсем недавно – стали гнать уличных актёров. Они мешали работе глашатаев, просто подумай! – тем, что люди слушали их, а не глашатаев, славящих царевну на площадях.