Изгнанники Данцига

Они кочевали по королевствам и вольным городам Запада, где всегда хватало герцогов, графов и королей, а на дорогах было довольно командиров наёмных армий, которые платили за свежие разведданные звонкой монетой. Он за хорошие деньги собирал информацию, строил прогнозы, из шелухи разрозненных и не вполне достоверных данных добывая выводы, способные перевернуть ход небольшой военной кампании. Даже из недостоверных данных можно извлечь точные выводы – это он понял достаточно быстро. Пусть Вольные Города не тратятся на регулярные армии и нанимают профессионалов – так будет эффективнее.

Пусть эти наёмные маршалы и капитаны займутся войной и только ей, а для разведки наймут вольного разведмейстера, виртуоза своего дела – так выйдет эффективно вдвойне. Он был маленьким упорным пауком, который плёл свою шпионскую паутину, за ним следовал небольшой штат помощников, секретарей, шифровальщиков, знатоков пыток – не раз и не два на них устраивались облавы, из которых спасался только он сам, не раз и не два ему приходилось собирать свою службу заново.

Он занимался этим… да, это было сто пятьдесят лет назад – он был ещё человек, он был ещё довольно молод. С тех пор он неоднократно обращался к услугам колдунов-мнемотехников, чтобы освободить в своей памяти место для профессиональных сведений – бесконечной череды паролей, явок, досье – за счёт личных, детских воспоминаний, которые переносились на внешние носители (в виде светящихся колбочек с голубоватым раствором)… они хранились где-то в его архиве, в одном из многочисленных сейфов, или в Банке Алхимиков, что в Вольном Городе Фромборке, или где-то ещё: где именно, он не помнил, потому что память об этом была слишком опасна даже для Мастера марионеток, а такую (чрезвычайно, чрезмерно, слишком опасную даже для него память) он просто стирал.

Он сжёг все мосты (хотя воспоминания ещё где-то были!) и не помнил ровным счётом ничего ни о своём родном городе, ни о матери, ни об отце, ни даже своего настоящего имени – ничего, что было до его работы вольным разведмейстером со всеми её перевоплощениями, подменами личности и симулированными смертями.

Тогда, кажется, он ещё во что-то верил… кажется, он был идейным бунтарём – как те недотёпы-студенты – в глубине своего сердца, но так долго скрывал и так упорно таился, что и сам перестал верить, и чувствовал в сердце щемящую пустоту, пока в один прекрасный день не нашёл город, в котором никто ни во что не верил, и не сделался его хозяином.