Два в одном

– Сказки свои легавым рассказывай, – не поверил Хоппер.

– Они хорошие бальчики, – вставил Живес. – Штубенты унибершитетшкие.

– Университетские студенты! Ишь ты! – Хоппер присвистнул. – Однако это дела не меняет. И вообще от образованных дерьма всегда больше бывает, чем от простых ребят. Того и гляди подставу организуют или намухлюют чего-нибудь в свою пользу. Что за дела у тебя с ними?

– Они принешли кое-какие бокубенты, – сказал Живес.

– И до сих пор не получили оплату, – вставил Ханс.

– На штоле бозьмите, – отозвался Живес.

– Шерый конберт.

После этих слов Хоппер переместился к столу и стал рыться в ворохе бумаг.

Ник тем временем отчаянно пытался выбраться из его медвежьего захвата. Он дёргался и извивался, но добился лишь того, что ему удалось освободить левую руку. От этого, впрочем, не было никакого толка.

– Этот? – Хоппер помахал неприметным конвертиком.

– Да, – отозвался Дайм и сделал шаг вперёд, чтобы забрать деньги.

– Стой на месте! – рявкнул Хопер и сразу же засунул конверт себе в карман.

И тут Ник краем глаза заметил на столе какой-то блеск. Коньячный бокал! Он был едва виден среди бумажного хаоса. Ник исхитрился вывернуться и схватить его за верхний край. То, что произошло дальше, он никак не мог осознать, кажется, действовал на автомате. Он перехватил бокал за донышко, потом одним стремительный движением отбил верхнюю часть о край стола, так что в его руке осталась лишь основание с острой ножкой, которую он всадил в щеку Хоппера. А целился вроде бы в глаз, но не дотянулся.

Громила оглушительно заорал, выпустил Ника и схватился за лицо обоими ладонями.

– Бежим! – скомандовал Дайм.

Он схватил Ника за руку и кинулся к двери. Ханс не отставал. На этот раз им удалось без заминок выскочить на лестницу, пронестись через двор и выбежать в переулок. Даже здесь были слышны вопли Хоппера.

– Не тормозим! – крикнул Дайм. – Нам нужно отсюда убраться поскорее, пока народ не начал собираться.

И они опять побежали, виляя в лабиринте узких улочек и грязных подворотен.

Наконец, они выбрались в более или менее приличную часть города и неспешно зашагали, переводя дух. Дайм по дороге отлучался минут на пять. Ник решил, что он сообщил о произошедшем в конторе Живеса кому-то из заинтересованных лиц.

Ещё через пару кварталов Дайм приметил кофейню, бедненькую но чистенькую, с оптимистичным названием "Счастливого дня". Он поискал по карманам, вытащил несколько медяков и сказал:

– Пойдём посидим. Нам нужно отдышаться.