Оптический эффект

Полный георгиевский кавалер… И подружился он с одним пленным самураем. Кстати, сам его и пленил, представь, — под Порт-Артуром. Прожил самурай недолго (Сибирь, мороз, воспаление лёгких), а перед смертью оставил в наследство вот это…

Наточка сидела с очками в руках и, помаргивая, внимала вдохновенному вранью извечного своего должника.

— Да-с... — задумчиво продолжал тот, невольно подлаживаясь под старую дворянскую речь. — А очки-то, представь, не простые… Вернее — как? Оправа — обычная, а вот стёклышки… Сквозь стёклышки, Наточка, можно видеть суоку.

По-нашенски говоря, потусторонний мир…

Если по извилинам Наточки и бегала до сей поры беспокойная мыслишка-норушка относительно достоверности повествования, то «суоку» убедило окончательно. Хотя, сказать по правде, шалун Петя выдумал это японское словцо сию минуту. Точно так же как и дворянскую фамилию Закупа-Лонский.

Наточка наконец решилась — вдалась личиком в оглобельки, оглядела кухню. Волшебные стёкла оказались мутноваты, но почти не искажали действительности.

Вполне возможно, что они представляли собой именно стёклышки, а не линзы. В любом случае, чего-либо потустороннего усмотреть сквозь них не удалось. Суоку был пуст. Пуст, как проспект полчаса назад.

— Ничего не вижу… — разочарованно сказала она.

— Ну так а я о чём? — воскликнул Петя. — Сказка, а не энергетика!

— А ты сам… видел что-нибудь?

— Дома? А как же! Да у меня там этой потусторонщины, пропади она пропадом! Целый зверинец…

— А какие они из себя? — с неожиданным подозрением спросила Наточка, чем привела Петра в сильное замешательство.

— Да знаешь... сложно сказать. Очки очками, а я-то ведь не экстрасенс… Различаю, конечно, кое-что, но… смутно, знаешь... Так, ползают какие-то… мохнатые… полупрозрачные… Поначалу даже думал: оптический эффект… брачок, воздушные пузырьки…

Внезапно его осенило.

— Слушай! — воскликнул Пётр. — А подарю-ка я их тебе!

— Очки?

— Очки!

— Но это же фамильная реликвия!

— А что мне делать с этой фамильной реликвией? Настроение себе портить?.

. А тебе, Наточка, в самый раз! Чем ждать, пока ты отрешишься… от всего материального… Наденешь — глядь! А вот они… барабашки-то… копошатся… Так что с Рождеством тебя!

Это была обычная Петина манера — взяв в долг, тут же отдариться какой-нибудь милой чепухой. После такого, согласитесь, настаивать на возврате — язык не повернётся.

Тем более что очочки эти он, сам не зная зачем, приобрёл позавчера на блошином рынке у какого-то деда.