Штрих в четвертом такте.

– Олигарху покажут отлакированный фасад и быстренько объяснят, что наш очаг культуры в его финансовых вливаниях не нуждается. После чего станут клянчить деньги на очередной торговый, развлекательный или черт его знает, какой центр! Твою ж дивизию, ну, как нам добраться до этого миллионера, чтоб глаза ему открыть на весь этот беспредел?!

Ответа на этот вопрос пока что не было. Зато показной ремонт в музее закипел с невиданной силой. Надзиратель из департамента метался по всему зданию, выскакивая то тут, то там, как чертик из табакерки.

Разумеется, никакой рабочей бригады нам не выделили. Так что выполнять все безумные приказы департамента пришлось Юрке с Борькой. И вот тут чиновники просчитались! Поскольку Борис Кошмаров, вдобавок ко всем своим достоинствам, оказался еще и гением саботажа.

- А чем прикажете вот эту трещинку в колонне закрыть? – невинно моргая глазками, вежливо осведомился он.

Надзиратель презрительно фыркнул.

- Разумеется, вон той драпировкой. Ничего вы, музейные, сами сделать не можете, все приходится объяснять.

Борюсик кротко кивнул и спросил, не убирая с физиономии простодушно - идиотского выражения:

- А как именно тряпочку приколачивать, вы нам не покажете?

- О боже, и откуда только у этих интеллигентов руки растут? Сказано же – вот здесь и здесь, и там еще… Ай! Что вы делаете? Зачем меня-то вместе с драпировкой к колонне приматывать?! Уберите руки, я щекотки боюсь! Извращенцы!!!

- А как было бы хорошо - подмигнул Боре Юрка, освобождая несчастного чиновника.

- Прямо историческая картина «Прометей прикованный».

- Да я вас за такие шуточки … начал было угрожать надзиратель.

Но Боря только гулко хмыкнул и важно изрек:

- Прошу прощения, господин хороший. Не обучены мы ремонтным работам, вот и путаемся в трех соснах. Как сказал великий Сенека: «Errāre humānum est.», что означает «Человеку свойственно ошибаться».

Плохо знающий нашего Боречку чиновник, принял извинение за чистую монету. И совершенно напрасно, поскольку старший научный сотрудник отступать не собирался.

- Рабский труд непроизводителен! – заметил он, когда надзиратель, оглядев дырки в стенах велел завесить их большими фотографиями членов все того же департамента. – На этом, собственно и погорела великая Римская империя.

Вместо того, чтобы послушно выполнить задание, Кошмаров зачем-то скрылся в недрах музея, а затем вернулся с огромными ножницами, годными разве что для стрижки овец.