Штрих в четвертом такте.

- Otium post negotium! – провозгласил старший научный сотрудник, смачно надкусил шоколадку, шумно занюхал рукавом, и опрокинул очередную рюмку.

- Сколь мудры были древние римляне, сочетая суровую дисциплину духа и неистовые оргии. Леня, пей до дна! Ты меня уважаешь?

Олигарх покорно кивнул и немедленно выпил. Юрка заржал, Василиса ахнула, а я – тихо выругалась. И только тогда два собутыльника соизволили обратить на нас внимание. Голландец тут же показал себя истинным джентльменом. Сразу же встал, одернул помятый костюм и поклонился дамам.

- Доброе утро, господа, - произнес он. – Вчера вечером кто-то положил мне в карман странную записку. Мне сказали, что ответы на все вопросы я получу здесь в музее. Я пришел. Господин Коч…маров - меценат слегка запнулся, произнося жуткую фамилию Боречки. - Был так любезен, что не только пригласил меня в этот удивительный зал, но и угостил с поистине широким русским гостеприимством.

Иностранец говорил по-русски хорошо, хоть и с заметным акцентом.

- Что-то, а угощать Борис умеет - усмехнулся в сторону Юрка.

- Надеюсь, водка хоть не паленая?

- Откуда в НАШЕМ магазине хорошая водка? – процедила я сквозь зубы. - Это у алкоголиков музейных – здоровье железное!!!

Василиса покраснела от негодования и, вцепившись Боре в рукав, попыталась оттащить его от «накрытого стола»:

- Ты зачем зарубежного гостя в этот дурдом привел, ирод? – прошипела она, имея в виду безумно украшенное помещение.

Ван Гарден услышал ее и вежливо возразил:

- Не беспокойтесь, сударыня, мне здесь очень нравится.

Он с неподдельным восхищением окинул взглядом дикую мешанину из шлангов, поломанных микроволновок, и прочего металлолома.

- Ваша страна дала миру таких гениев абстрактной живописи, как Малевич и Кандинский. Поистине, только русская широта души и нестандартность мышления способны создать произведения, выходящие за рамки повседневной реальности!

- Vita brevis ars longa! Жизнь коротка – искусство вечно! – выдал очередной тост Борис, пытаясь вырваться из стальных объятий Василисы.

Глава 16. И пыль по стеллажам, и тени по углам…

Я поняла, что эту лекцию по истории искусства пора заканчивать.

- Не будут они процветать, господин ван Гарден! – громко произнесла я. – Потому что театр, созданный вашим предком, скоро снесут, музей – развалится сам, а на их обломках будут плясать воры и жулики. Собственно, поэтому мы вас сюда и позвали.