Солитариус

Уверен, что он через пару дней не обрушится снова? Вид-то у тебя не шибко довольный жизнью…

Он закашлял, спрятал бороду в высокий воротник и уткнулся лбом в спинку дивана, прижав колени к впалой груди, но Дрозд успел уловить блеснувшие под кустистыми бровями боль и понимание — они хотели спрятаться, скользнули по щекам и утонули в морщинах.

Мальчишка словно только теперь старика и увидел. Подлез к нему, принялся рассматривать — неисправимый он всё-таки прилипала! — потом задрал подбородок и задумчиво похмурился на рисунок с дроздом.

— Она тоже как будто из сказки. Я читал… только плохо помню…

— «Синяя птица», Морис Метерлинк, — бросил Дрозд. — Изначально это была пьеса.

— Когда-нибудь я её найду, — заявил мальчик. — Для всех.

Дрозд покачал головой и, отвернувшись, принялся изучать население книжных полок. Уходить внезапно расхотелось. Время замедлилось, распушило шерсть и свернулось в клубок, убаюканное дождём. Тишина старого дома с его маленькими неудобствами, латунным рукомойником, жёлтыми книгами в коленкоровых переплётах, навесом от дождя и спокойными голосами, говорящими о чём-то, что давным-давно было очень важным, — всё это действовало на Дрозда исцеляюще.

Словно ночью он был раздроблен на множество осколков, раскалённых добела и разбросанных где попало, а теперь его склеили, замазали швы и зажгли внутри мягкий огонёк. Тёплая собранность в самом себе, бережная благодарность к каждой капле жизни внутри — вот состояние, к которому должен стремиться настоящий Возводел. И Дрозд почти ухватил его, ощущая, как душа оправляет помятые синие пёрышки, как вновь начинает биться птичье сердце…

Иногда трещины зарастают, прорехи затягиваются, засохшие деревья вновь начинают плодоносить — были примеры, Дрозд знал это.

Иногда больные выздоравливают…

— Нам пора, — сказала девушка, очутившись рядом с ним и беря его за руку. — Так хорошо, что ты пришёл.

Дрозд покраснел и отступил на шаг, пряча ладонь за спину. Потом подумал, что последний жест получился невежливым, и покраснел пуще прежнего.

Потом вспомнил о словах, услышанных ещё на улице: «Мы тебя очень ждали», — и окончательно растерялся.

— Надо отвести их домой. Их обоих, понимаешь? Но они из разных слоёв, а я ещё плохо здесь ориентируюсь, к тому же ты…

Она замолчала, очень странно и неопределённо глядя на него снизу вверх.

«Они знают, что я Крылатый? — удивился Дрозд. — Они не могут, это известно только маме.