Солитариус

Мальчик опустился на корточки возле девушки, положил ладонь на её покрывало, а потом спросил — тем самым голосом, который слышал Дрозд вчера в мастерской, голосом, который умолял спасти его:

— Значит, на самом деле ты можешь ходить? И выглядишь вообще по-другому?

Она кивнула. Мальчишка недоумённо нахмурился.

— Но со мной ничего такого не было! Я, правда, не с Поверхности пришёл, но… Я просто пришёл, каким-то образом. И сразу был таким, и раньше тоже. Моя внешность совсем не изменилась.

Девушка изогнула брови — она не знала, почему так.

Отвечать был вынужден Дрозд, привыкший к прогулкам в Криптопос с детства:

— Это значит, что ты перенёсся сюда целиком, вместе с телом. А из домашнего слоя, выходит, пропал без вести. Тебя ищут, скорее всего.

Последнее заключение поразило мальчика до глубины души. Глаза у него потемнели, губы дрогнули.

— А как же мама? Она думает, что я потерялся, да? Она плачет?

— Ну что ты, не волнуйся! — Девушка наклонилась, поцеловала его в макушку и стала гладить по волосам.

— Ей, наверное, сказали что-нибудь другое. Например, что ваш класс забрали на экскурсию. Её убедили, что всё в порядке, а скоро ты вернёшься, и она не успеет испугаться! Веришь?

Мальчишка потёр нос.

— Верю.

— Дай обниму.

Пока они обнимались, Дрозд отвлёкся на старика, но тот за полчаса стал ещё кислее прежнего. Казалось, эта гармония между молодой женщиной и маленьким ребёнком раздражала его до крайней степени.

— Ты как Русалочка, — сказал, успокоившись, мальчик.

— Только наоборот.

— Русалочка?

— Ну да. Она отдала свой хвост в обмен на ноги, чтобы выбраться на сушу. А ты с Поверхности попала сюда, как в море. И вот…

— Ты знаешь эту сказку?

— Она для девчонок, — насупился мальчишка. — Но мне мама читала.

Девушка потянула покрывало вверх, словно приподнимая подол длинной юбки, и скептически оглядела свои миниатюрные ступни.

— Русалочка намного сильнее меня. Каждый шаг причинял ей боль, но она всё-таки ходила.

— Я знаю. Она пошла за принцем.

— Верно. За принцем.

Невесть отчего, но Дрозду стало неловко вслушиваться в их беседу. Он поднялся и стал кружить по комнате, пока не провалился одной ногой в дыру, скрытую толстым ковром.

Это никуда не годилось.

«Как же она здесь ездит на своей коляске? Разве так можно?»

— Я исправлю, — тихо, сам себе сказал Дрозд.

Но тут его осадили:

— Даже не думай, парень, — это вредный старик впервые подал голос. — Там половину пола разбирать и перестилать.