Солитариус

— Привет, — сказал Дрозд.

Мама подошла ближе, поставила пакеты на скамейку и долго молчала, наклонив голову к плечу. Он считал мелкие морщинки у неё возле глаз, но часто моргал и сбивался.

— Возвращайся домой, — вздохнула она наконец и приложила ладонь к его щеке, со странным, двойственным выражением: она испытывала почти отвращение к этой его оболочке, но в то же время чувствовала, что перед ней её сын. — Что же ты вечно творишь со своим лицом? В жизни такой красивый, а сейчас…

Дрозд нахмурился и отвернулся.

Спросил:

— Оно наверху?

— Да, — снова вздохнула мама. — Возвращайся, мне не по себе в одной квартире с этим… с пустым… Оно… он просто сидит, или ходит по комнате, или лежит и смотрит в потолок. Иногда говорит что-то, но я не слушаю и не спрашиваю ни о чём, ведь это всё равно не ты. И это слишком похоже…

Она запнулась, и Дрозд закончил про себя: «Слишком похоже на папу в тот последний год».

— Я ведь уже не настаиваю на том, чтобы ты ушёл оттуда навсегда. — Мама без особой нужды поправила ему воротник, погладила скользкую плащёвку.

— Я всё понимаю… и тётя Нина объяснила мне, что это не так-то просто даётся… и не всем. Да и что поделать, раз уж ты мечтатель, как папа… Только брось, брось, самое главное, свои скульптуры и живопись! Если так хочешь заниматься искусством, можно ведь… можно писать книги — помнишь, ты сочинял в детстве? Или музыку… Только не руками, Ваня, перестань, я тебя прошу, не мучай себя!

— Мне так спокойнее, — совсем тихо пробормотал Дрозд, забыв, что пять минут назад планировал разнести всё в мастерской к чёрту.

— Как иначе я пойму, всё ли в порядке? Мне нужно видеть. Проверять, будут ли трещины.

— Но тебе же не нравится то, что ты видишь!

— А вдруг всё изменится? — Дрозд чуть не зажмурился: проклятая надежда на секунду зажглась опять. — Мне нужно убедиться… убеждаться каждый раз, что я не ненормальный.

— Ты нормальный! Ты добрый, ответственный и очень глубоко чувствуешь, когда кому-то плохо…

— Людям это не нужно.

— Ты не прав.

С тобой всё в порядке, ты…

— Тогда почему я всё время не на своём месте, мама? Почему я ненавижу весь мир, хотя на первый взгляд у меня в жизни всё хорошо?

Мама отступила под козырёк подъезда, смотря в землю.

— Папа любил…

— Да. И его это не спасло.

В этот момент пиликнула тяжёлая дверь, выпуская на улицу пушистого шпица на поводке, а следом за ним и хозяйку, соседку-пенсионерку с третьего этажа, так что Дрозд прикусил язык, пряча в воротник кончик носа.