Солитариус

Учителей, здание…

— Нет, я не про учителей. Я про… первый класс. Про то, как играли на переменах. Про свет. И запахи. И шум.

Ваня затрясся, словно увидел в клубящемся мраке очертания чудовища с оскаленными клыками, и его трепет передался Дрозду — пробежал током по соединяющей их верёвке.

Горло сдавило, говорить было сложно — но и не говорить не получалось.

— Нет, начальную школу я почти не помню. Всё очень размытое и тусклое, как в сумерках, а голоса — как сквозь толщу воды. Много детей, длинный коридор… Стёкла, кажется, зелёные — могли у нас быть зелёные стёкла в коридоре? — Дрозд нахмурился, терзая свои воспоминания как измусоленный, выжатый апельсин.

— Толстые такие, похожие на сложенные плиткой донышки трёхлитровых банок. Свет через них почти не льётся. И… Слушай, не заставляй меня рассказывать, это совсем не весело и тебе не понравится!

— Ты опять порвал её, — прошептал Ваня, глядя снизу вверх блестящими от страха глазами.

И поднял к лицу куцый хвост своего пояска с узелком на конце.

— Что?.. Это не я.

— Расскажи всё, это важно.

Дрозд не заметил, когда они успели взойти по ступеням и очутиться перед тяжёлыми двустворчатыми дверями, обшитыми деревом. В полутьме над ними предостерегающе мерцала прямоугольная табличка, но надпись растушёвывал густой туман, лезущий в рот и в ноздри.

— И очень душно, — сдался Дрозд. — Душно, жутко, муторно, как в склепе.

Двери со скрипом приоткрылись — два морщинистых века — и мрачное здание взглянуло на посетителей пустым чёрным провалом, откуда повеяло могильным холодом.

Это и есть твой дом, малыш? Откуда же ты, из загробного мира? Ангел смерти? «Надо прекратить, — пронеслось в окоченевших мыслях. — Прекратить, иначе мы погибнем…»

Но второй голос внутри возразил: «До конца. Просто доведи дело до конца».

Даже сквозь ком в груди. Даже с дрожащими руками и пеленой в глазах.

Зажмурившись, если уж так страшно.

— Знаешь, я… я не ходил в детский сад! — громко, почти срываясь на крик, потому что вдруг стаей бешеных собак налетел кусачий ветер. — Когда попал в школу… почувствовал, что меня бросили — бросили в мутный водоворот, совсем одного, и теперь я умираю…

Переход завершился.

Невидимые щупальца оплели и Дрозда, и маленького Ваню вместе с их телами, втащили в просторное сумрачное помещение, заперли двери — и тишина взорвалась хаосом самых разных звуков, шуршащих, топочущих, щебечущих — чтобы через секунду стать отдалённым рокотом, словно вселенная испугалась и приглушила динамик.

Наверное, это было безумие.