Солитариус

Нет, Дрозд не представлял, что происходит наверху, чем занято в этот момент отвратительное щупальце, но он верил — всей силой абсурда, какой нашёлся в груди, — что Ваня ещё невредим.

А пламя распространялось всё дальше. Сверху на землю падали какие-то почерневшие обрубки и клочки, и лучше было даже не гадать, что это такое.

Нужно просто отвлечь чудовище. Просто протянуть время. Даже если эта тварь не чувствует боли, рано или поздно она начнёт разваливаться, щупальце разожмётся…

— Нет! — услышал Дрозд, казалось, откуда-то с края мира.

— Нет, Ваня, потуши его!

Он споткнулся и чуть не опоздал, когда пылающий столб ударил в землю совсем рядом. Потушить?! Дрозд с ненавистью скрипнул зубами, кроша набившийся в рот песок. Ну уж нет! Всё это свинство, это буйство пошлости и варварства должно сгореть! Они сами вызвали пожар, они прожигали жизнь, превращая в пепел свою красоту и таящееся в них чудо; по отдельности они ещё походили на людей, но вместе становились невыносимым кошмаром; это давило, сковывало, убивало…

Пусть рухнет.

Прямо сейчас. Пусть навсегда погребёт под собой эту никчёмную судьбу.

«Но ведь там люди!» — Ванин голос преодолел расстояние от края мира и зажурчал внутри, чистый, как горный ключ.

Люди. Дикие, разнузданные, падкие на мишуру и удовольствия, разорители и потребители, жестокие к слабым, безрогие черти, раскаляющие сами себе адские сковородки…

«Неужели ты настолько плохо о них думаешь? Неужели так сильно боишься их?»

Дрозд обеими руками схватился за горло.

Душно и страшно, душно и страшно… Не выдержав, он выскочил из-под монстра и, не обращая внимания на боль под рёбрами, пробежал вперёд, так чтобы успеть задрать голову и отыскать взглядом мальчика.

— Потуши его! Скорее! Пожалуйста!

Солнце слепило беспощадно. Будто в наказание за то, что он посмел не оценить его — его, которое дарило всем жизнь и радость, — и что никогда не умел зажигать солнце в себе. Дрозд закрыл ладонями лицо, и на пару секунд всё остановилось: гул огня стих, чудовище замерло в ожидании, Ваня молчал и внутри, и снаружи.

И только палящий небесный диск, взыскуя чего-то, светился в черноте под веками. Сжав кулаки, Дрозд распахнул глаза. Время и ветер завертелись волчком вокруг него, и он завертелся тоже, не понимая, что делать.

— Как потушить? — крикнул он. — Чем?

«Но это же твой страх, — прожурчало в мыслях. — Только тебе решать…»

Резко потемнело. Повеяло влажным и жарким, как в бане.