Солитариус

Пламя поднималось выше, воздух шёл зыбью, словно по нему елозили тупым лезвием, куски лишайника уже занимались огнём, но похоже, что и до огня этому многоголовому существу не было дела. Оно топало по дюнам и стремительно надвигалось на двух маленьких людей, заброшенных в пустыню.

— Бежим!

Дрозд потянул Ваню в сторону, надеясь, что монстр пройдёт мимо и не затопчет их. Но всё оказалось не так просто. Чудовище тут же последовало за ними — для этого ему даже не пришлось разворачиваться, громадные пылающие ноги просто стали сгибаться в другом направлении и двигаться в другом порядке, запнувшись лишь на пару секунд.

Гогот, от которого к горлу подступала тошнота, звучал ближе и ближе, пока не расширился до того, что заполнил собой всё вокруг. На него накладывались, вливаясь в ужасный коктейль, картины недавней ночи в торговом центре — о людях в рассыпа́вшейся на глазах одежде, о призрачных варварах на бешеных конях и об уродах, что корчили рожи под потолком. Дрозд почти ничего не соображал, и единственное, что ещё чувствовал, — Ванин пульс, бьющийся в тонком запястье. Единственное, что понимал, — что этого ребёнка надо спасти.

А потом ребёнок исчез, и он перестал чувствовать.

Зато услышал крик.

Дрозд обернулся, тряся головой, как еле живой боксёр на ринге, и увидел, что длинное щупальце из вросших друг в друга тел выпросталось из глубины жуткой твари, обвило Ваню и подняло его в воздух. Мальчик отчаянно звал на помощь, но из-за дыма, страха и мёртвой хватки чудовища ему трудно было дышать. Тогда Дрозд услышал нелепый и хриплый, не поддающийся определению звук — и не сразу осознал, что издал этот звук он сам, что он бежит навстречу монстру, прихрамывая на кривых ногах, и размахивает руками, а одна из объятых огнём лап уже зависает над головой, готовая раздавить…

Он отпрыгнул вправо, повалился набок и чуть не попал под другую лапу, но успел перекатиться по песку, и языки пламени, жадно вытянувшись к нему, вновь обиженно взметнулись вверх.

Дрозд сорвал с головы мешающую куртку, вскочил, прикрыл лицо рукавом и заметался как ненормальный под брюхом чудища, в горячем пузыре, где всё трещало, дымилось и резало рябью глаза.

Голова кружилась, из-за слёз почти ничего нельзя было разобрать, а в барабанные перепонки противно стучало смутно знакомое: «Вы играете с огнём, друг мой…» — но он добился своего. Монстр раздражённо топтался на месте. Монстр пытался во что бы то ни стало раздавить и испепелить досадливого человечка, который бесил его и не хотел убегать.