Ведьмина сила

– И своё проклятье снять?

Я глянула на него искоса и тихо попросила:

– А вот сюда не лезь. Пожалуйста.

И снова ощутила себя отвратительно старой, выдохшейся и очень уставшей. Вымерзшей. Мне бы его интереса и энтузиазма... хоть немного. То, что прежде горело и давало силы жить, давно погасло и истлело, оставив лишь отчаяние.

Стёпа достал из пачки сигарету, щёлкнул зажигалкой и закурил. Глянул на меня смешливо и картинно затянулся. Я отчего-то улыбнулась. Приятно, когда не боятся. Я давно устала от чужого страха.

– В интернатуру, – коллега выпустил из носа тонкие струйки дыма, – меня отправили в один подмосковный городок, без скидок на тёткины связи. Городок мелкий, криминогенный, и на хирургический стол попадал контингент очень специфический. Один раз вора-рецидивиста привезли – восемь ножевых, пять часов его штопали, одну почку удалили... Еле вытащили. Но не об этом, собственно, речь. Перед выпиской он мне сказал: «Ты, травма, дело нужное делаешь, но голодным и нищим сдохнешь при нашей системе.

Деньжат срубить захочешь – приходи, научу. Но сам не воруй». Мы, добавил, горазды наступать на одни и те же грабли. И на этом палимся.

Докурил, затушил окурок об урну и уточнил:

– Воры сейчас здесь, да? Так есть ли смысл, Мар, бегать за каждым, если они палятся на одном и том же? Не проще ли помахать перед ними тем, что им захочется украсть – и они сами к тебе придут?

– Возможно... – я быстро обдумала мысль. – Дело дельное, но вот чем махать...

– Тебе виднее, – Стёпа потянулся, закинув руки за голову, посмотрел на тёмное небо и спохватился: – А сколько времени? А.

..

– Ещё час у тебя точно есть. Все спят, в больнице тишь да гладь, – я встала и тоже потянулась.

– А через час?..

– А через час... будет через час, – я подмигнула и поправила сумку. Имею право на небольшую месть, да. – Всё, я домой.

– Но...

Он явно хотел опять напомнить о капище, но совести оказалось больше любопытствующего напора. И напоминания не случилось. Но в выразительных глазах оно читалось. А дети.

.. это такие дети. С отступниками я умела быть жестокой и безжалостной, а вот дети из меня верёвки вили. И когда сын просил взять с собой на работу и смотрел вот так же...

– Пойдём, – вздохнула я, зная, что пожалею. И жалея заранее.

– Серьёзно? – удивился коллега.

– Увы. Но при двух условиях. Ты, – и я прихватила его за ворот майки, – слушаешься... и повинуешься.

– Да, моя госпожа, – Стёпа скроил смирную рожицу.

– И сводишь Анютку в кино. Сразу после долины.