Ведьмина сила

И мы обязательно оттуда вернёмся целыми и невредимыми. Оба. Чтобы там ни пряталось кроме костра для погибших душ.

– Что?.. – такой подлянки коллега явно не ожидал. Аж расстроился.

– То! – я не удержалась от лёгкого подзатыльника. – Раздолбай. Жениться тебе пора. Глядишь, и мозги на место встанут. Хоть ради любимой девушки прекратишь лезть в сомнительные авантюры со старой сумасшедшей ведьмой.

– Женюсь, – пообещал он проникновенно, потирая шею. – Но...

– Но? – я напряглась.

– Сначала – дело, а потом – хоть свадьбы, хоть похороны.

Идёт?

Такой подход мне нравится... Но только касательно долины, не больше. Наверное.

– Идёт. Доброй ночи, Стёп.

– Доброй, Мар.

А вот это вряд ли... Этой ночью я вспомню. О том, как...

Глава 7

Человек, посвятивший себя магии, должен быть не добр и не зол,

как не добр и не зол наш Мир.

И при этом чуток, переменчив и пластичен, как сама жизнь.

То есть в идеале колдун должен быть всяким – одновременно.

Макс Фрай «Тубурская игра»

– Рита! К тебе пришли!

Девочка не реагировала.

Сидела, отвернувшись к окну и обняв колени, спрятавшись в глубоком кожаном кресле, – маленькая, незаметная, настороженная.

– Рита, – бас начальника всех наблюдателей, Павла Сергеевича, сочился укоризной, – поздоровайся со своей учительницей.

...и не только. С этой придётся и жить, ведь мама с папой уже...

Эта – так девочка называла про себя учительницу, ещё не зная, как она выглядит. Почему-то казалось, что она будет старой, толстой тёткой, противной и в больших очках, пухлой и нудной, с писклявым голосом и отдышкой.

Но нет. Эта оказалась другой. Совсем. Очень высокая и худая. И белая. Светлая. Белая-белая прозрачная кожа, белые-белые волосы строгим удлинённым каре. И очень светлые глаза – не то серые, не то голубые. Неприятные. Из тех, в которых ищешь эмоции, а видишь только отражение себя.

Девочка повернула голову. Учительница, надо же... Косо и быстро посмотришь – кажется, лет двадцать. Но глаза старые. А одета совсем не как учительница. Чёрная майка, приспущенная с плеча, с мелкими красными бабочками диагональной вышивкой, синие джинсы, смешные туфли – чёрные, а носы белые.

Улыбчивая. Приятная. И страшная. Чем-то интуитивным. Палач же, вдруг вспомнилось с содроганием. Эта – палач. Опытный. Потомственный. Наверное, потому и... страшная. Как ночь. Ведь мы не темноты боимся, объясняла мама, мы боимся своих страхов, которые просыпаются во мраке вместе с искажёнными звуками и образами. И на эту смотришь – и страшно. Но не её боишься.