Никаких собак

– Чего?

– Это такая коричневая жижа. Ее пьют. Придает бодрости духа. Можно с сахаром...

– Сделай, что с тебя взять.

Михаил достал из шкафчика пару чашек, всыпал в них по пакетику кофе три-в-одном и включил чайник. Чайник был полон едва ли на треть, вода вскипела почти моментально. Уже через минуту Михаил вошел в отпертую дверь и поставил одну чашку Лиде на стол так, чтобы та не толкнула ее локтем.

– Спасибо.

Михаил кивнул.

– Нашла что хотела?

– Смотри.

Лида сняла с зеркала яркий полупрозрачный шарф и продемонстрировала зеркало.

Обычное овальное зеркало на ручке. Ручка была обмотана коричневой кожей, словно рукоять боевого оружия. Михаил осторожно коснулся зеркала. Оно оказалось довольно тяжелым.

– Можно заглянуть?

– Смотри, – отозвалась Лида.

Михаил поднял зеркало. Матовая поверхность не отразила ничего. Ни его лица, ни стены за спиной.

– Не каждый рискнет это сделать, – улыбнулась девушка.

– Что?

– Посмотреться в зеркало Кали. Это же страшно должно быть.

– Ну... Там ничего нет.

– Вот это-то и страшно.

Она залпом допила кофе и вскочила. Кажется, кофе подействовал благотворно. Лида была готова не спать и дальше.

Михаил потер глаза.

– Я открою калитку, – сказала Лида.

– А нас не будут там ждать? Может, лучше к заброшкам?

Лида хлопнула ладонями по коленкам:

– Забыла! Точно, давай туда.

Сунув обратно на полку немытые чашки, Михаил последовал за ней. Лида отперла входную дверь, выбралась на улицу, заперла замок и забросила ключ в приоткрытую форточку. Затем продралась сквозь кусты к забору.

– Надо будет Сашу попросить подстричь, – сказал Михаил.

– Не говори глупостей. Помоги лучше.

Лида перебралась, едва не зацепившись штаниной ни за одну из тупых заржавленных пик, шедших по верху забора. Михаил на секунду испугался, что придется снимать ее оттуда. После такой ночи это было бы особенно обидно.

Но все обошлось. Лида соскочила вниз. Взобравшись следом и уже готовясь перекинуть ногу на другую сторону, Михаил замер, прислушавшись. Неужели сирена?..

Легкая паника придала скорости.

Он едва не лег животом на пики и мешком свалился в палую листву.

– В порядке?!

– Да... Там...

– Слышу! Бежим.

Они выскочили к раздолбанному четырехэтажному дому. С исписанной граффити стены осуждающе смотрел Франц Кафка. Как в дом попадают аборигены, догадаться нетрудно: через окно второго этажа, слева от портрета пражского неврастеника, куда можно было забраться по решеткам первого.

– Давай туда, – указала Лида на окно подбородком.

– Лучше ты первая.