Деформатор

Потом я всё же настоял на том, чтобы устроиться на работу, она упорно сопротивлялась этому, но я отвоевал это право, разнеся полквартиры в крошево. Она не знала, что я могу контролировать свою силу, я намеренно ей этого не говорил. Только страх, что мои сильные эмоции пробуждают какую-то страшную силу, способную уничтожить её, заставлял Ирину быть покорректнее со мной. Я смог спокойно жить, не беспокоясь, что мне могут закатить истерику без всякой на то причины. Меня избавили от своих песнопений и настырности её поклонники, я мог спокойно прийти домой, не беспокоясь, что застану Ирину кувыркающейся с каким-нибудь богатым жирным ублюдком в нашей постели.

Я терпел её блудливость, потому, что любил. Она была моей слабостью. Она сломала меня, сломала мою гордость и самолюбие. Я престал быть собой с того момента, как она появилась в моей жизни. И сейчас, когда она ушла, я понял, что это последний и единственный шанс, вернуть мне себя.

Я слез с подоконника, стоило моим ногам коснуться пола, как паркет тихонько поскрипывая, вернулся в привычное состояние, и даже снова обзавелся лаком.

Дотронувшись кончиками пальцев до стены, я приказал материи вернуться в прежнее состояние, и она послушно срастила трещины и снова сделала обоями обрывки бумаги, беспорядочно свисавшие то там, то сям. Обломки кровати и тумбочек я просто обратил в цветы, теперь комната стала похожа на оранжерею. Стены оплели лианы, а по диагонали от окна к углу комнаты, между двух пальм растянул гамак, в который превратилось постельное белье. Милый получился гамак, в большую голубую ромашку на темно-синем фоне. Лампа стала небольшим, но от этого не менее настоящим тропическим солнцем. Ирина ненавидела цветы в любом виде, лишь лилии и розы по ее мнению имели право на существование, всё остальное считалось сором. А я обожал ромашки и васильки, и вообще всякую травку-муравку, и пытался отвоевать у Иры право сделать одну из комнат моим маленьким садом, но она даже слышать не хотела об этом. Ломать пространство и создавать еще одно помещение я не хотел, это бы с головой выдало меня, да и такие эксперименты могла не выдержать конструкция дома. Ведь ломая и растягивая пространство, я мог пусть и не намного, но все же сместить опоры и несущие стены здания. Поэтому о садике и огороде я мог только мечтать. До сегодняшнего дня.

О том, что она может вернуться, я не беспокоился, всё тот же «фаворит» подарил ей еще одну квартиру, где они и встречались.