Капитан Флинт

Он покачал головой и заглянул внутрь. Мальчишка усердно водил руками над красной полосой на собственной ноге.

- Ну-ну – хмыкнул «потомственный колдун», и отправился проверять закинутую в ручей сеть.

- Экий упрямец! – с улыбкой бормотал он. – Или дурачок? Надо ж было принять мой совет за чистую монету! Но может это и к лучшему – в другой раз подумает, прежде, чем в дупло соваться. Я-то его хворостиной взгрею по-настоящему. Не посмотрю – чей он внук!

Насчет спрятанных бумаг они спорили не первый день.

Бет предлагал их сжечь и обо всем забыть. И даже перстень готов был в ручей выкинуть. Еще и хихикал при этом.

- Представь, что его рыба проглотит. А потом кто-нибудь ее поймает – и будет, как в знаменитой сказке.

- Вот только рыбак – не кухарка. И голову ему потом открутят. Никто ж не поверит, что перстень он нашел, а не украл.

- А что с тобой сделают, если нас найдут?

- Не знаю. Наверное, просто повесят. Я же не герцог и не принц крови. Что касается завещания, то там не только про тебя написано.

Поэтому мы не вправе им распоряжаться…

Из этих воспоминаний Филиппа выдернул ликующий вопль.

- Ты чего орешь? – сердито спросил он. - Я чуть сеть не выронил.

И посмотрел на Бета, приплясывающего от нетерпения.

- С чего это ты бешеного кузнечика изображаешь? Опять оса ужалила? Или ты в крапиву сел?

- Хуже! – расплылся в улыбке довольный мальчишка, и радостно подтянул штаны. – Смотри! У меня ПОЛУЧИЛОСЬ!!!

Рубца на ноге, действительно, больше не было.

Вместо него осталась только еле заметная розовая полоска…

Глава 5. Мой внутренний зверь рычит, выпуская когти…

- Рассказывай – обреченно сказал Филипп. – А я пока рыбу почищу.

В его душе ужас боролся с радостью. Теперь он точно знал, что Бет – не сын герцога, но СПОСОБНОСТИ мальчика его немного пугали.

- Нет – уперся «ученик волшебника». – Она подождет. А ты мой руки, и я тебя полечу. Надо сразу пробовать, а то вдруг после не получится?

- Что ж тебе неймется-то? СРАЗУ должна готовиться рыба.

Иначе она не будет такой вкусной.

Мальчик обиженно надулся. А потом применил запрещенный прием: преданно посмотрел в глаза, и протянул:

- Ну, паааап!

- Это не честно! – вздохнул Филипп, но послушно пошел к ручью.

Мальчик притащил ему тряпку, служившую полотенцем, потом усадил под дерево, и с важным видом сказал:

- Приступим!

И долго скакал вокруг, когда отцовская рана затянулась. Филиппу пришлось его даже легонько шлепнуть.