Мрачные тайны Луарвига

Ли наверняка встала ещё до рассвета и успела проделать полный комплекс китайской гимнастики и теперь сидела за столом с вежливо-отсутствующей улыбкой. Джефри появился последним. Мрачно взглянув на Макса, он проворчал: «Садист…» и тоже сел.

- Доброе утро, - ледяным тоном произнёс Макс, взглянув на него. – Если у кого-то сломались часы, то уточняю, что уже девять и у нас много дел. К сожалению, Эдди уехал, однако мы попытаемся справиться без него.

По такому вступлению можно было решить, что он начинает важное совещание, но на самом деле ничего подобного.

Просто у него такая манера совмещать приятное с полезным, обсуждая за завтраком возникшие проблемы. К этому уже все привыкли, и никто особо не обращал внимания на его многозначительный тон.

- Вернёмся к нашей проблеме, - произнёс Макс тоном председателя собрания.

- Нет никакой проблемы… - возразил Терренс. – И дел у нас нет. И незачем было вскакивать в такую рань. Всё тихо и спокойно. На фронте затишье, солдаты спят, маркитанки штопают знамёна.

Макс мрачно взглянул на него.

- То, что сейчас мы пока без срочной работы, ещё не значит, что можно дрыхнуть целый день. Именно сейчас у нас есть возможность более внимательно разобраться в том, что выглядит так подозрительно. Или ты не согласен?

- Минуту, - я подняла руку, - семейные сцены оставим на потом. Как я поняла, сейчас в городе не происходит никаких инцидентов, требующих нашего немедленного вмешательства?

- Никаких, - кивнул Джерри, намазывая джемом тост. – Прекрасная возможность осмотреться, понаблюдать, поразмышлять…

- У кого, конечно, есть на это время, - проворчал Джефри, вечно занятый на службе у своего тестя судовладельца Келха.

- Очень хорошо, - кивнула я и снова вспомнила о вчерашней встрече. – Но всё-таки какая-то проблема есть?

- Не проблема… - покачал головой Терренс. – Подозрение. У него…

Он ткнул пальцем в сторону Макса.

- Теперь я могу сказать? – уточнил тот. – Спасибо. Так вот, - он обратился ко мне, - всё дело в одной картине. Начну сначала… У моего отца был старый друг, его звали Мигеле Фернандес дель Соль.

Он был такой же чудак, что и папа, но куда более безобидный. Он жил спокойно в своём доме на авеню Пари, содержал небольшую, но довольно престижную антикварную лавку и писал какие-то исследования по истории изобразительного искусства. Он жил один, и после смерти отца я навещал его, чтоб он не чувствовал себя слишком одиноко. У него не было родственников, и все его друзья давно отошли в мир иной.