Мрачные тайны Луарвига

- Молодцы, теперь весь город в курсе, что сюда привезли что-то ценное… Нужно было ещё добавить помпы, вызвав эскадрилью штурмовых флаеров и роту профессиональных наёмников с армейскими лучемётами наперевес.

- Это Портман, - не отрывая взгляда от картины, пояснил Макс. – Он уже в курсе, что за доску предлагают два миллиона кредов, и её пытались похитить. Его галерея не работает с такими дорогими экспонатами, и он был счастлив от неё избавиться, приложив при этом максимум старания для безопасной доставки её клиенту.

Странная картина. Мрачная и так притягивает взгляд… Думаешь, под краской или в доске может быть что-то скрытое?

- Запросто. Например, у Джоконды на шее оказался жемчуг.

- Правда? – он задумчиво взглянул на меня. – Нужно проверить…

Он направился к пульту, напоминающему панель управления среднего космического лайнера и начал нажимать какие-то кнопки. Я посмотрела на картину. Странно, но в этот раз она не вызывала у меня столь сильных чувств, словно что-то в ней пропало. Это было просто изображение странной и жутковатой сцены.

- Когда я увидел её в первый раз, мне она показалась… - Терренс замешкался, подбирая слова. – Необычной? Не знаю, как объяснить, от неё словно исходили какие-то флюиды, от которых мне было не по себе. Наверно, я уже привык к ней.

- Может быть… - пробормотала я, присматриваясь к картине. – Что-то в ней не так…

- Другое освещение, - пояснил Терренс.

- Другое освещение… - повторила я, подходя ближе.

Картина была освещена гораздо лучше, чем в галерее, при этом источники света теперь были вокруг неё.

Но меня вдруг смутил её странный глянец, очень ровный для слегка рассохшейся деревянной поверхности и растрескавшегося от времени лакового слоя, покрывающего краски, которые сами по себе тоже давали пусть незаметный, но рельеф. Трещинки на картине были, особенно на светлых участках: лицах, кистях рук и странице книги, но вот блеск был необычно ровный. Я подошла ещё ближе, потом вплотную и провела рукой по поверхности картины. Обернувшись, я посмотрела на Макса, он терпеливо ждал, когда сможет запустить свой агрегат.

- Что это такое? – осторожно спросила я, указав пальцем на картину.

Он неопределённо пожал плечами.

- Та самая картина, полагаю.

- Неужели?.. Слишком хорошая полиграфия для Фландрии пятнадцатого века.

Макс понял всё сразу. Он стремительно подошёл ко мне и склонился к самой картине, потом провёл пальцами по её гладкой поверхности, затем бегом вернулся к пульту и сыграл какую-то гамму на клавиатуре.