Мрачные тайны Луарвига

В этом городе, где половина сделок совершается нелегально, и у полиции нет практически никаких шансов получить разрешение на отслеживание банковских операций, наш заказчик мог безбоязненно переводить деньги на счёт Бруно со своего собственного личного именного счёта.

- И даже если он переводил через резервные счета, я его выслежу… - уверенно заявил Макс и нажал какую-то кнопку на приборном щитке машины. Тут же на ветровом стекле появились три стандартных экрана, перед ним развернулась клавиатура, а по бокам выскочили две дополнительных.

Макс стукнул пальцем по одной из клавиш и произнёс: - Кинг, дай мне канал ГИКСа и приготовься, будешь прикрывать меня от сторожевых программ.

Я представляла, что это будет как-то более впечатляюще, но Макс почти ничего не делал, он только следил за быстро мелькающими на экранах схемами и группами символов и изредка набирал короткие комбинации на средней и правой клавиатурах. Терренс, сидя рядом, с интересом следил за экранами, один раз даже ткнул пальцем в какой-то значок, выскочивший посреди пустого поля.

Макс деловито кивнул.

Всё это не заняло у них и десяти минут. Наконец Макс снял пальцы с клавиш и выжидательно взглянул на средний экран. На нём постепенно, строчка за строчкой проявилась какая-то таблица. Макс замер, поражённо глядя на неё, а Терренс придушенно пробормотал:

- Бог ты мой…

      

Полчаса спустя Макс позвонил в высокую дубовую дверь трехэтажного узкого дома, втиснутого между такими же мрачноватыми добротными домами.

Ждать пришлось недолго. Дверь беззвучно распахнулась, и мы вошли в небольшую прихожую, едва освещённую блёклым светом небольшого фонарика, стилизованного под старинные уличные фонари. Хозяин молча смотрел на нас, ожидая объяснений. Он был в сером тёплом свитере и тёмных брюках. На тонкой прядке, выбившейся на лоб из гладко зачёсанных мокрых волос, висела капля. Прямо здесь в полутёмной прихожей, на самом виду висел насквозь пропитанный дождём серый плащ.

- Где она, МакЛарен? – спросил Макс, держа руку в кармане, где лежал бластер.

– Я знаю, что это вы заплатили два миллиона кредов за похищенную картину. И я знаю, что она у вас. Вам придётся её вернуть.

МакЛарен, не торопясь, взял с этажерки пачку сигарет, зажигалку и прикурил, глядя на Макса тем холодным оценивающим взглядом, каким смотрел на меня в «Чёрной розе».

- Будьте благоразумны, доктор, - проговорил Терренс. – Вы же прекрасно понимаете, что эта картина небезвредна.