Элементали. Том 1. Дикарь

«Может, кое-что я сделать всё же смогу», – Павел решительно развернулся на пятках и бросился к комоду.

Верхний ящик был заполнен всякими женскими вещами вроде фена, плойки и различного рода косметичек, как будто одной могло оказаться недостаточно. Второй – стопками полотенец. А вот в третьем обнаружилась причина, из-за которой и была затеяна вся сегодняшняя операция.

На бережно сложенном одеяле, заботливо накрытый наволочкой, лежал ребёнок не старше года от роду. Удивительно, но никакой шум не смог его разбудить – похоже, мать напоила своё дитя каким-то снотворным, чтобы мальчик не заплакал и не выдал своего местоположения.

Смутное движение за спиной заставило Павла резко обернуться, чтобы увидеть, как рунист быстрыми движениями руки чертит в воздухе какой-то знак.

Элементаль не позволил ему закончить: с пальцев Павла сорвался поток горячего пепла, разрушив формирующийся в воздухе узор. Рунист вскрикнул и закрыл лицо. Тыльная сторона ладоней покрылась внушительными волдырями.

Павел аккуратно задвинул ящик на место и подошёл к рунисту. Тот лежал на полу, испуганно глядя на приближение элементаля.

– Почему? – прежде чем прикончить предателя, Павел хотел узнать причину. На самом деле, он не особо-то надеялся на ответ, но рунист неожиданно выпалил:

– Да потому что это был мой единственный шанс сбежать от вашего отца!

Павел начал было заносить над собой руку, покрывающуюся коростой пепельной перчатки, как вдруг замер.

Рунист был прав: сейчас Глава Дома уничтожил целую Семью и обходил здание, будучи уверенным, что всё находится под его полным контролем. Более подходящее время для побега трудно представить.

«Похоже, я всё-таки смогу помочь», – с непривычной для себя решимостью подумал Павел. В его голове стремительно формировался план – чрезвычайно рискованный, а потому – единственный, что мог сработать.

Подумав о том, что произойдёт, если его идея не сработает, Павел внутренне содрогнулся.

Но он не собирался отступать. Просто не мог.

– Я отпущу тебя и даже помогу сбежать, – без предисловий начал он, посмотрев в глаза опешившему от такого заявления рунисту. – Но сначала тебе придётся кое-что для меня сделать.

***

Всё, что он запомнил, это боль.

Чудовищная, сокрушающая волю, подавляющая любые мысли, выжигающая саму сущность человека дотла. От боли он не мог вспомнить ни своего имени, ни места, где находился.