Путешествие в страну снега и медведей

Нет, я не пытаюсь втянуть Россию в войну, но если Россия не поспособствует сейчас, то потом будет слишком поздно, и война все-таки разразится. Да, простите мне напористость; изумительный чай!»

И все заговорщическим тоном, рокочущим шепотом, поблескивая своими стальными глазами. Этому невозможно было противостоять, и запуганные чиновники тряслись перед ним, как кролики перед мясорубкой, давая свое молчаливое согласие и прося не говорить никому, что они готовы на эту политическую авантюру. Спустя два или три таких коротких визита мистер Трелони разбил свою речь на два голоса, чтоб Персиваль не стоял у него за спиной, как жнец, с его напористостью слова звучали еще убедительнее: юноша точно впечатывал их в собеседника, бросал в лицо, как отрезвляющие всплески ледяной воды, тогда как Трелони мягко наводил шокированного чиновника на нужную мысль.

Под конец Персиваль даже готов был поклясться, что такая работа по-своему хороша. Не погоня, конечно, и не хорошее подавление сопротивления; переговоры больше напоминали ему игру на струнах, хотя он никогда не держал в руках музыкального инструмента, только видел, как это делают другие и примерно представлял, что они могли ощущать: тонкие переливы человеческой воли, подчиняющиеся его жестам и словам безо всякого «imperio». Такая игра по-своему зачаровывала, вызывая почти детское любопытство: если он может одним словом заставить людей испытывать страх, то как далеко он сможет зайти, если приложит достаточно усилий? Юноша бы с радостью продолжил играть в эту игру, но при нервных взглядах на часы азарт его подостывал.

— Мистер Трелони, я должен идти, — произнес он, когда они покинули комнату в особнячке, где со всем шиком, который можно расположить на пятнадцати квадратных метрах, обитала еще одна канцелярская дама. Она, к слову сказать, не столько заботилась о Грин-де-Вальде, сколько о бале, и, заметив у мистера Трелони очаровательный французский прононс, тут же пригласила мужчину сопровождать ее на балу.

— Как? — удивленно вскинул брови британец.

— Я предупреждал Вас, у меня… встреча, — закончил юноша, думая, как бы не сболтнуть лишнего. За несколько дней с Трелони он понял, что люди в его окружении произносят исключительно то, что нужно было услышать мужчине. Альберт смерил его уничижительным взглядом.

— Да? Если Вы говорите о встрече с господином Аргутинским и его товарищами, то о ней я и сам помню, единственный вопрос: вы-то откуда об этом узнали? Письмо пришло мне пару часов назад и было зашифровано.