Путешествие в страну снега и медведей

Персиваль выпрямился и ещё раз осмотрелся. Дарья увереннее подошла к столу и начала перебирать ящики, заполненные листами с красными пятнами и кривыми записями: имена и цифры, даты и меры, но ни одна из закорючек не была упоминанием о лаборатории. Записи вёл человек явно безграмотный, буквы периодически были перепутаны или написаны задом-наперед. Дарья отчаялась расшифровать это в ближайшее время и просто сунула все записи себе в карман и продолжила обыскивать стол. В одном из ящиков блеснули пустые склянки, в которых не осталось даже капли содержимого, несколько разбитых пузырьков лежали под столом, и зелье стремительно испарялось, не оставляя следов.

— Персиваль! — подозвала она, указывая на осколки, а губы поджались в попытках сдержать нервные всхлипы. Скорее всего, Василевский предупредил жителей крепости, и кто-то разбил склянки перед самым их приходом.

— Чёрт, — только и сказал юноша и быстрым шагом поспешил к Дарье, но запнулся о чью-то лежанку и с грохотом похвалился на пол, пробив коленом половицу.

Гнилая деревяшка издала громкое «бам» в звенящей тишине, и несколько секунд волшебники просто прислушивались, но шум не повлек никакой реакции. Палочка Персиваля лежала на расстоянии вытянутой руки от хозяина и выхватывала из тени цепь, прикрученную к полу. Грейвз осмотрелся и увидел, что запнулся о точно такую же. Персиваль приподнялся и сел, разорванная штанина начала окрашиваться в красный, но юноша точно не замечал этого. Он протянулся к цепи и принялся рассматривать кандалы на её конце. — Это ещё что? — цепь лязгнула, вторя звуку его голоса.

— Не знаю, — бесцветным голосом ответила Дарья, но под пронзительным взглядом Персиваля добавила. — Такими… вещами… приковывают подопытных, если препарат может вызывать агонию. Их используют и наркопритоны — мне так говорили — чтоб люди друг друга не убили.

Персиваль отбросил цепь и, поднявшись, подошёл к столу и принялся сам его обыскивать, заново перебирая уже просмотренные Дарьей записи. В его движениях чувствовалось напряжение, сосредоточенность, придававшая княжне сил в то время, как она чувствовала, как её решимость покидает её.

Не время было раскисать, но Дарья не могла ничего с собой поделать, и камень на душе с каждой секундой утягивал девушку все дальше вниз.

— Княжна, — раздалось достаточно резко, чтоб вырвать Дарью из объятий невесёлых мыслей. Грейвз смотрел на неё пронзительным взглядом, но, увидев страх на лице девушки, постарался смягчиться.