Путешествие в страну снега и медведей

Розово-жасминовый шлейф ее парфюма окутал Персиваля и сбил с ног все здоровые мысли об этикете. Юноша застыл, чувствуя, как благородное семейство мысленно распинает и сжигает его.

— Здравствуйте, Ваша Светлость, — промямлил он. Появившийся у него из-за спины Трелони артистично поклонился и бесцеремонно, но изящно подхватив ее запястье, мягко отлепил девушку от Грейвза и запечатлел легкий поцелуй на тыльной стороне ее ладони.

— Ваша Светлость, позвольте досрочно выразить Вам нашу благодарность и извиниться за причиненное беспокойство.

— Я действовала в своих интересах, сэр, — ответила княжна, скользнув по британцу взглядом и высвобождая свою ладонь из его руки, поеживаясь, точно от холода. — Позвольте представить Вам человека, чьею милостью вы смогли сегодня прибыть сюда, — за ее спиной вырос хозяин дома. Это был высокий грузный мужчина с округлым лицом и глубоко посаженными глазами с хитрым прищуром. Эти глаза достались и княжне. Лицо, стянутое сетью морщин, утопало в окладистой бороде, подернутой инеем седины.

Густые каштановые волосы были зачесаны назад, открывая высокий лоб — Сергей Юрьевич Аргутинский выглядел молодо для своих лет, в движениях чувствовалась неожиданная для его возраста ловкость; как и ожидалось от главного мракоборца в Империи. Поведение дочери и гостей не могло не возмутить его, но хозяин держался почти безучастно. Он кивнул иностранцам учтиво, но без ненужной лести. Эта прямолинейность понравилось Трелони — таких людей трудно водить кругами, им нужно выкладывать все, как есть, добивать аргументами. В отличие от Калинцева, которому нужны были цифры и гарантии, этого человека можно впечатлить перспективами — во всяком случае, так говорили информаторы.

— Господа, я наслышан о вас. С вашего позволения,— сказал он, поправляя шейный платок,— мы начнем с дел, а закончим знакомством и чаепитием. Насколько я понимаю, дело срочное.

— Важное, да. Но не настолько срочное, чтоб торопить Вас, Ваша Светлость,— произнес Трелони, на что князь снисходительно усмехнулся.

— Мистер Трелони,— покачал он головой.— Записи Вашего разговора с Семеном Васильевичем были переданы мне буквально в тот же день, так что о срочности дела я сужу не понаслышке.

— Тогда, как Вам будет угодно,— смиренно склонил голову британец.

— Прошу за мной,— кивнул он на дверь в другом конце комнаты.— А вы,— мужчина обернулся к супруге и дочери и добавил на русском,— ведите себя прилично.