Путешествие в страну снега и медведей

Ей хотелось поставить дочь на место, чтоб она снова вернулась в свои лаборатории и работала на радость своему жениху, а не занималась пустыми погонями, не выслеживала преступников — она ведь даже не знала, как это делается! Все ее попытки спасти Наташу были жалкими, не более, чем детская игра со взрослыми правилами. И все же… княгиня не говорила ни слова, потому что во всех этих суетных шагах дочери мерцала надежда для ее израненного материнского сердца. Она зарыдала. Дарья смотрела на мать, чувствуя, как слезы обиды застряли комком в горле, а лицо одеревенело, как маска.

Ей не было жаль эту вмиг состарившуюся женщину, и безразличие прижигало ее юное сердце, подобно каленому железу. В эту секунду в душе княжны не было ни крупицы любви, и этот образ испугал ее саму. Дарья развернулась и, как пойманный с поличным вор, выскочила из комнаты.

Как только дверь за ней закрылась, отрезая от тяжелого холодного полумрака гостиной, от рыданий матери, девушка почувствовала, как на щеки возвращается румянец, а в сердце — сочувствие.

Но в первую очередь она сочувствовала девочке, которая жила в соседней комнате и, несмотря на то, что ее окружала роскошь и волшебство, спрашивала все то же — когда вернутся мама с папой. Ответственным за такие вести был Паша.

Дарья вошла в игровую к Ольге и села рядом с ней. Девочка смотрела на покрытое снежным узором окно, на коленях перед ней лежала книга с картинками, написанная на немецком. Малышка листала страницы и иногда пыталась всмотреться в буквы, но окно настойчиво завладевало ее вниманием.

— Что там? — спросила Дарья, подходя ближе. Улыбка на ее лице согревала.

— Ничего, — грустно сказала девочка.

— А к нам пришли гости, — княжна осторожно подхватила девочку под плечи и потянула наверх, та послушно встала на ноги. Несмотря на возраст, она была такой худенькой и миниатюрной, что в доме Аргутинских все обращались с ней, как с совершенным ребенком. — Давай, соберемся и пойдем гулять?

— Паша? — только и спросила девочка.

— Да, — кивнула Дарья. — Он очень соскучился, — болтала она, помогая девочке переодеться в теплое платье для прогулок, которое когда-то носила она сама. Девушка рассказывала о погоде и о том, что будет на обед, но Ольга, кажется, не очень интересовалась этим. Иногда в ее больших умных глазках проскакивала искра внимания, какое-то оживление, но большую часть времени она была совершенно аморфна и позволяла делать с собой все, что заблагорассудится.