Путешествие в страну снега и медведей

— Ты же не собираешься влезть на Хитровку?!

— Я думала, ты захочешь пойти со мной, — сказала она. — Там точно что-то найдется.

— Даша! — вскрикнул Павел, хватая ее за плечи. — Ты с ума сошла? Лезть в самый гнусный притон во всей Москве? В рассадник притонов! Даша, я прошу тебя, одумайся!

Девушка взмахнула рукой, накладывая silentio и хмуро посмотрела на волшебника. Тот глядел на нее полыхающим взглядом, и то тянул руки к ее ладоням, то к шее, то хватал себя за волосы. Дарья старалась не давать волю осуждению, но лед ее синих глаз выдавал девушку с головой.

— Паш, — вздохнула она, потирая переносицу. — Прости, мне не стоило просить тебя заходить так далеко. Продолжай заниматься отчетами и всем остальным, этого достаточно, а я… я сделаю все остальное сама,— она вымучила из себя улыбку. — Прости. Хотелось бы мне повернуть время вспять и исправить все, что я сделала… Оля! — она протянула руку и, поймав ладонь девушки, трансгрессировала, не давая другу возможности нагнать ее.

Секунда, и Паша остался один посреди заснеженной аллеи, лицом к лицу с бронзовой статуей фонтана. Он сделал несколько кругов, разбрасывая ногами снег, но это не способствовало успокоению его души. После случившегося с Наташей Паша изо всех сил пытался защитить Дарью, не дать ей упасть в ту же пропасть вслед за сестрой, отчаянно водил ее кругами, давая ложные наводки, но княжна упрямо стремилась дальше от спокойной жизни. Он не знал, что делать: лгать до бесконечности было слишком сложно, равно как и бросить ее.

Юноша тяжело посмотрел на огни, зажигавшиеся в окнах домов. Вдруг из мрака ему в лицо выпорхнула записка, сложенная в аккуратную бабочку. На ее крыльях мелким почерком было написано: «Не переживай, я ожидала этого, поэтому заранее договорилась с мистером Грейвзом, чтоб он сопровождал меня. Не беспокойся, все будет хорошо. Даша»

Волшебник вымученно улыбнулся: «А знает ли мистер Грейвз?»

_____________________________

*Сад Чикаго - современный Сад Аквариум в Москве.

9. Хитровка

Мистер Грейвз в течение дня все чаще приходил к мысли, что он ничего не знает и не понимает. После визита к Аргутинским Трелони взялся за него с пугающим рвением, как будто за два или три дня собирался сделать из «неотесанной американщины» светскую конфетку, надушенную и прилизанную со всех сторон.