Рецидивист 4. Вэнь

– Ты хоть и из людей авторитетных, но мы с тобой сейчас не на киче… Да и на киче ты ни себе, ни другим подобного свинства не позволял!

- А ты, Альбертик, как погляжу, от нашего мира насовсем откреститься хочешь? – не изволив даже пошевелиться, тихим голосом осведомился Каин.

И от этого тихого и невзрачного голоса у Альберта пробежали крупные мурашки по спине. О возможностях и способностях этого вора в законе, по всем зонам ходили байки и легенды. И подчас эти байки были одна страшнее другой. А многие из сидельцев, не мудрствуя лукаво, считали дядю Ваню ни кем иным, как вечным вором – Ванькой Каином, что вот уже несколько столетий неузнанным топчет Российские кичи, зоны и лагеря.

Грач, конечно, в эти байки не очень-то и верил, но дядю Ваню опасался не без оснований. Он отлично помнил, как в один прекрасный момент пропадали бесследно главари больших банд, да и сами банды, державшие в страхе целые города. Они были неуловимы и удачливы, с ними не могли справиться ни милиция, ни армия.

Даже сейчас, пребывая на стороне, несомненно, победоносной немецкой армии, этой титанической мясорубки, способной, пожалуй, перемолоть весь мир, он продолжал побаиваться этого улыбчивого зэка. Этот страх был каким-то иррациональным, не поддающимся никакому осмыслению. Что-то не так было в дяде Ване, а вот что не так, Грач так и не смог понять.

- И когда только ссучиться успел, гаденыш? – повторил Каин свой вопрос, озвученный еще в кабинете бывшего начальника тюрьмы.

- Погоди, дядь Вань, не поднимай кипешь почем зря! – Грач нервно прошел мимо кровати и присел на диван. – Ты за меня и не знаешь ничего…

- Ну, так спой, соловушка! Все одно заняться нечем. – Каин положил ладони под голову и поерзал на кровати, устраиваясь поудобнее. – А я уж постараюсь определить твою вину. Меру, степень, глубину… - Ванька тоненько хохотнул, однако его хищное угловатое лицо оставалось абсолютно бесстрастным.

- А почему нет? – пожал плечами Грач, стараясь поглубже загнать страх, осыпавший его ледяным крошевом. – Слушай, дядь Вань, исповедь урожденного князя Альберта Христофоровича фон Грабова…

Грач рассказывал, а Ванька слушал, уставившись в высокий полок, и изредка кивая в такт каким-то своим мыслям. Времена он закрывал глаза, и Грачу казалось, что криминальный авторитет заснул.