Перевёртыши

Заглянув в кабинет, Эрим с максимальной вежливостью извинялся, и переходил к следующему. Оставив Исака наблюдать за запертыми дверями, Эрим перешёл в следующий коридор.

Первая дверь оказалась заперта, следующая щёлкнула замком и распахнулась, стоило Эриму потянуться к ручке. На пороге стоял Дин, собственной персоной, в одежде какого— то ремесленника и с закрученными, как у простолюдина, рыжими волосами на макушке. Встретившись с Эримом глазами, Дин тут же потянулся к шее, вот только, капюшона, за которым можно спрятать лицо, на нем не было.

Резко опустив голову, Дин быстро захлопнул дверь, а спустя давату, из неё выскочил незнакомый человек, едва не бегом прошмыгнул по коридору на улицу.

Вслед за ним появился и Дин, с девушкой на руках. Та уткнулась низко опущенной головой ему в шею, стараясь прикрыть лицо парня какой— то бумажной папкой. Вот только Эрим уже успел разглядеть его прежде. А теперь оказывается, что это молодожёны, ищут себе жильё. И что здесь происходит?

Всю дорогу до гостиницы Эрим ломал голову, пытаясь придумать объяснение случившемуся.

Единственный, наиболее правдоподобный вариант — девушка, неосмотрительно, попала в беду, а брат пытается ей помочь. Жаль Ани, если эта оплошность испортит ей жизнь. И странно.

Эрим внимательно наблюдал за ней, сравнивая с сестрой, и не сказал бы, что кто— то из сестер склонен к легкомыслию с мужчинами. К тому же, Эрим не заметил, чтобы Ани отдавала кому— либо предпочтение. Скорей, наоборот, Нак единственный, кому она откровенно высказывала холодную неприязнь.

Она даже по имени его не называет — «дайн помощник судьи», и всё.

Обычно саккарцы относятся к своим женщинам снисходительно— бережно, даже Ани, несмотря на свой острый язычок, не обделена вниманием парней. Но Дин всегда рядом, присматривает за сестрами. Как же такое могло случиться?

Когда зиндарийцы добрались до гостиницы, Дин, как ни в чем не бывало, разносил пиво и закуски.

— Доброго вечера, дайны. Давно вас не было. Надеюсь, поездка была удачной.

— Эээ… Доброго вечера, — невозмутимость парня просто поражала.

— Поужинаете? Или сначала, помоетесь с дороги? Вам хватит душа или подогреть воду в купальне?

Вот ведь наглец! Хоть бы на терцию[2] промелькнуло смущение в глазах! Смотрит с искренностью новорожденного ягненка!

— Спасибо, мы обойдемся душем, — обиженно буркнул Эрим, направляясь к лестнице на второй этаж.

Привыкшие к баням с обжигающим паром у себя на родине, зиндарийцы настороженно косились на саккарские купальни.