Требухашка. Рождение

Большая женщина сидела у себя на постели и разглядывала меня с интересом, а десятки рук обыскали, схватили и посадили на стул с высокой спинкой. Я даже не оглядывался, чтобы понять кто там стоит за мной, сейчас меня интересовала эта жирная ведьма. Вот — где опасность. Вот где зло.

— Чего ухмыляешься, Ганс? — прошамкала здоровая, — Не ожидал встретить партизан?

— Так это ты, тот самый Пухлый? Наслышан. Классные крылья.

— Что? Хорошо тебя приложили по башке, фашист?

Пухлая морда ничего не понимала, она ничего не знала о крыльях, но я их видел сейчас прямо перед собой.

Из-за белой дебелой спины тянулись вверх чёрные, широкие как паруса, мясистые крылья. Хороший улов. Требухашка будет жрать пока не сдохнет от передозировки.

Я потянулся за инструментом и замер. Отобрали щипчики. Баба следила за моими движениями внимательно и всё поняла.

— Нет твоей любимой гармошки, Ганс? Забрали игрушку, мусор?

— Кастет верни, тогда и поговорим кто из нас фашист.

Она забулькала и затряслась, наверно так смеются мясные туши перед тем, как их разделывают на мясной фабрике. За спиной тоже зашумели, задвигались, засмеялись. Чья-то вонючая лапа похлопала меня по плечу.

— Вернём — вернём. Вместе с тобой подбросим под полицейский участок. Кастет в горло засунем, а пинцет — засунем в другую дырку, там где фашистское солнце не заглядывает.

Я судорожно сглотнул вызвав град бомжацкого смеха из-за спины. Сейчас бы развернуться и запомнить все эти наглые рожи.

А еще лучше тварей разорвать на клочки и выбросить в поле, пусть вороны клюют это мерзкое вонючее мясо, которое даже на удобрение не пойдёт.

-Тихо! — рявкнула Пухлая, даже толстую сардельку — руку подняла вверх, как флаг или сигнал. Потом она опять начала сверлить меня взглядом и голосом вкрадчивым выспрашивать — Зачем ты здесь? Кто тебя послал? С какой целью?

— Вы наверное фильмы любите смотреть про войну? А про полицейских как? Заходят?

Мне залепили затрещину так что голова чуть вокруг своей оси не развернулась.

— Давай тон немного поуважительнее, ага. С женщиной говоришь, ага.

-Не бей его так, Короткий. Нацист только разговорился. Допустим люблю я кино разное. Крестный отец очень люблю первую часть. А что?

Я сел удобнее ненароком осматривая комнату. Ничего тяжелого рядом не было, разве что руку у Пухлой оторвать и отбиваться ею. Неплохая идея, но тяжело выполнимая.