Цветок с пятью лепестками

Звон мечей почти не был слышен, лишь короткие звуки, с которыми оружие рассекало воздух, да короткие вскрики сражающихся нарушали спокойствие леса.

Краем глаза она начала замечать, как тела магов начинают шевелиться, судя по всему, они приходили в себя. “Игра заканчивается!”

Она сделала короткий обманный выпад, укол, и маг, чуть не выронив меч, перехватил его левой рукой.

– Змея! Так умри же на радость Фаррин!

Эстер вдруг ощутила странное. Дахи обратился к стихии, которая была вне ее власти. В нем разгорался огонь, неугасимое пламя, раскаленное добела.

Костер внутри Дахи становился все сильнее, все ярче. Мужчина взмахнул мечом и направил его в сторону девушки. И вся эта масса, раскаленная до белизны стеной смерти, охватила все пространство перед ней. Что она почувствовала в этот момент, жалость? Может быть, жалость к себе, сожаление по неоправдавшимся надеждам и ярость, необыкновенную ярость и ненависть.

– Неееет!

Эстер шагнула вперед, навстречу пламени, неосознанно потянувшись к подобной стихии внутри нее, и огонь, жар которого она уже ощущала, заколебался, замерцал и вдруг миновал, обогнул ее, отпрянул, задергался по поляне, в бессмысленной пляске пожирая тела лежащих людей, ветки деревьев, траву, все, что было вокруг, на открытом пространстве. И спустя секунду погас. Но, не обращая внимания на огонь и уже чувствуя его слабость, словно обернутая в последние летящие желто-белые мечущиеся языки, она сделала еще один шаг вперед и ударила акинаком прямо по этому лицу с застывшей маской торжества и удивленными черными глазами.

Кровь брызнула в разные стороны, горячие, словно кипящие, капли попали ей на руки и лицо, а Дахи выронил меч и, схватившись руками за лицо, пошатнулся. Несколько секунд он раскачивался взад и вперед, а потом его колени подкосились, и он со всего размаха рухнул прямо ей под ноги.

На поляне с еще дымящимися телами людей среди почерневшей, обугленной земли воцарилась тишина.

“Но это еще не конец истории”. Эстер повернулась. На границе леса больше десятка всадников и всадниц наблюдали за ней в молчании. На лицо Фаррин падала тень от листвы. Сагар была бледна как смерть и в ее глазах не было ничего, кроме вечной тьмы.

Сардария выехала из ряда на несколько шагов вперед.