Цветок с пятью лепестками

Чертыхаясь, он быстро скинул костюм и надел куда более привычные джинсы, потом спустился вниз и уселся в кресло напротив ресепшен. Девушка появилась на удивление быстро, выпорхнув из лифта с телефоном в руках. Она что-то щебетала в трубку, оглядывая холл и, заметив Милана, не отрываясь от телефона, помахала ему рукой.

– Это Маттео звонил.

Девушка опустила глаза, а потом кинула быстрый взгляд из-под ресниц, словно оценивая реакцию чеха. Убедившись, что его лицо не выражает ничего, кроме вежливого внимания, девушка пояснила.

– Он в этой суматохе вчера одну вещь выронил, а я подняла. Но забыла отдать. Ну, ты понимаешь.

– Понимаю, вчера можно было и голову потерять.

Уршула неуверенно взглянула в лицо мужчине. Не заметив никаких признаков иронии, она продолжила.

– У Маттео оказался друг здесь, в Варшаве. Его зовут Рикардо. Он подъедет и заберет этот предмет. Ну, это часы. Наручные.

Милан кивнул. В принципе, это было не его дело, да и Маттео вчера показался ему вполне нормальным мужчиной.

Судя по едва различимому эху эмоций, ощущать которые уже стало для него привычным делом, у Киры с Фредерикой не происходило ничего необыкновенного. Беседа двух не очень позитивно относящихся друг к другу женщин, но без каких-либо взрывов и извержений. Ему одновременно хотелось и быть там, и держаться подальше от Фредерики. Хотя… Может быть, он смог бы повлиять на ее отношение к Кире. Девушка, конечно, была бы против. Но не всегда же она все замечает? Впрочем, нет, всегда. Интересно, естьи ли в мире еще эмпаты, подобные его возлюбленной? Он вздохнул и попытался вновь сосредоточиться на том, что говорила Уля.

– Здесь рядом есть вполне неплохой ресторанчик с польской кухней. Я прямо соскучилась по нашим блюдам. А то когда еще удастся ее отведать? Я оттуда позвоню, и этот Рикардо подъедет.

В ответ он только кивнул. Конечно, неплохо будет выпить бокал пива. Нехорошо только то, что они уходят и оставляют девушку один на один с этой супервумен. Над душой словно нависла какая-то тень, хотя с чем она была связана, он не понимал.

Улица встретила их хлопьями снега, медленно кружащимися в воздухе. Огромные снежинки, казалось, повисли в воздухе, не желая прекращать свой волшебный полет и превращаться просто в снег, который хоть и приятно похрустывал под ногами, но был просто снегом, а не волшебством, порхающим в свете фонарей.

– О, матерь божья, наконец, настоящая зима! Какая красота! Бежим быстрее! – воскликнула его спутница.