Цветок с пятью лепестками

Царь проследовал в зал под грохот разнообразных барабанов и выкрики глашатаев. Его пурпурная мантия развивалась от шагов могучего мужчины.

Эстер вдруг почувствовала, что здесь, среди всех этих могучих вершителей жизни, она лишняя, и машинально сделала шаг назад, в тень, отбрасываемую каким-то крылатым грифоном. Сама не отдавая себе отчета, она постаралась скрыться от взгляда царя и его ближних придворных. Она отступила так тихо и незаметно, что Бахман, на секунду отвлекшись от шествия царя, потерял ее из виду и закрутил головой в поисках девушки.

Наконец, он заметил ее, но Эстер приложила палец к губам и еще дополнительно покрутила головой.

Царь прошествовал к трону в сопровождении копьеносцев из личной охраны. Трон из кипарисового дерева сиял золотыми украшениями в виде необыкновенных животных и батальных сцен. Царь молча сел на трон, не бросая даже взгляда в сторону персов. Следующий следом глашатай провозгласил.

– Вот Великий Царь Астиаг! Царь Великой Мидии, сын Киаксара, разрушителя логова львов, Ниневии, покоритель многих земель и повелитель царств! Склонитесь в знак почтения и повиновения!

В свете множества колеблющихся факелов Эстер могла хорошо рассмотреть царя.

Высокая шапка с золотым шитьем покрывала голову человека еще не старого, но уже познавшего как положительные, так и отрицательные стороны жизни. В длинной черной бороде поблескивала седина, а черные глаза горели необычайным, страстным огнем. Девушка содрогнулась и постаралась еще глубже спрятаться в тени.

Царь молчал.

Молчали приближенные, и в этой тишине издалека были слышны звуки шагов направлявшихся в тронный зал людей.

Через несколько минут стражники ввели в зал мальчика, мальчика лет двенадцати, одетого, как все персы, в кожаную куртку, штаны из овечьей шерсти и сапоги.

Эстер потихоньку продвинулась вдоль стены, чтобы иметь возможность хорошо рассмотреть черты лица подростка. О да! Конечно, у него были те же глаза! Те же черные упрямые глаза, как и у его деда, резко очерченный подбородок только подчеркивал силу воли, которую он вряд ли мог унаследовать от родителей.

Хотя, некоторая мягкость, свойственная Мандане, тоже была заметна, чуть сглаживая резкость, унаследованную от деда. И этот одинаково сжатый упрямый рот. Девушка замерла в ожидании, без сомнения, это необыкновенное сходство заметила не только она.

Тот же чиновник у трона произнес громким голосом.

– Царский суд! Слушайте все! – и сразу продолжил. – Отвечай, мальчик, кто ты и откуда.