Цветок с пятью лепестками

Стук копыт лошадей уже успел стихнуть за деревьями, а Эстер с поникшей головой оставалась сидеть на месте. Никто вокруг не произнес ни слова, все молча ждали, что скажет молодая колдунья, какой приказ отдаст. Визит хранительницы не мог означать ничего хорошего. Они вообще не встречались ни разу после возвращения делегации из Экбатан. Ни разу хранительница официально не интересовалась, как обстоят дела у потенциально самого сильного мага из всех, живущих в настоящее время в Аратте. После нее, разумеется.

Во всяком случае, наставницы утверждали именно так.

Отец разговаривал с Фаррин несколько раз и возвращался всегда задумчивый. Казалось, между ним и дочерью пролегла черта. Он никогда не поднимал вопрос о применении магии в царском дворце и почти прекратил интересоваться ее успехами.

Последнее время многие маги уехали с караванами, идущими в разные части света: в Египет, в Китай, в Индию. Некоторые из них возвращались, некоторые нет, вернувшиеся вновь уезжали. Из окрестных стран приходили известия о спокойствии и порядке.

Война на западе закончилась. Но что до всего этого было ей, девушке? Сагар в последнее время словно придиралась к ней, завалив заданиям по изучению растений и насекомых. Эстер же считала, что она уже вполне могла бы начать учиться врачеванию и исцелению людей, ведь именно в этом она видела основную цель, к этому стремилась. Девушка уже несколько раз украдкой испытывала свои возможности на телохранительницах, надеясь, что никто этого не заметит. Она залечивала мелкие синяки и ссадины, часто возникающие после тренировок, саки воспринимали это как нечто самособой разумеющееся, ведь они служили у магов.

Ну что же, надо было ехать, и девушка, тяжело вздохнув, поднялась с импровизированной скамейки. Опия помогла ей взобраться на лошадь, и в это время раздались крики мидийцев. Словно опережая тревожные возгласы охраны, на поляну вылетел еще один всадник, одетый по-персидски. Лицо его было укрыто под полосатым платком, на голове обычная для воинов высокая шапка.

Воин соскочил с коня и бросился к Эстер. Она не успела ни испугаться, ни отступить, как попала к нему в объятия. Девушка попыталась оттолкнуть незнакомца, вырваться из рук, но уже чувствовала, уловила в подсознании, в ауре ощущений, которые знала, которым не сразу поверила до конца, знакомое, незабываемое, и после первого же слова прекратила сопротивление, позволив мужчине обнимать ее все сильнее и сильнее.