Старшая школа Йокай

— Что до убийц, вот здесь проблема. Это в каком-то смысле оммедзи-отступники. Они также могут нахвататься оммедо по верхам или из случайно обнаруженной старой книги. По каким-то причинам они обучаются искусству о-фудо, но печати изготавливают во вред. Убийца — не простой психопат, исполнившийся ненависти к йокаям. Как правило, он еще и сензитивный медиум, то есть он буквально чувствует любого обитателя Ёми. Как раз эти ребята вообще не разбираются, барсук ты со своей проходной закусочной или недзуми, работающий на контрразведку во имя славы Страны восходящего солнца.

Рингёко-сан помолчала. Она слишком хорошо знала, о чем говорит. Что-то из прошлого, наверное. Кем она была? Я даже не догадывался.

— Самое же мерзкое, что они полагают себя абсолютно правыми. Они не считают, что совершают убийство, ведь они убивают уже мертвое.

Я вспомнил, что и у нас такие находились. Когда мне однажды рассказали, почему кощеи и кощейки сидят в родовом поместье, до которого три дня на собаках от ближайшего города, я впечатлился не столько списком врагов, сколько его длиной.

В рамках курса японским йокаям в лучшем случае расскажут про местных магов, больше не успеют. А за пределами Японии — целый огромный мир, где разного добра навалом. И будут они себя ощущать... как я в Японии. Очень интересно, нихрена не понятно, еще и информацию добыть целая задача.

Урок только что закончился, но нас не отпускали. Через весь зал к преподавателю подошла Ичика, поклонилась и что-то вполголоса сказала.

— Да, конечно, мы как раз поставили логическую точку, — Рингёко-сан начала собирать имущество с кафедры.

— Ребята, минуту внимания! — Ичика откашлялась. — У меня два объявления. Во-первых, в округе появились слухи о сильном аякаси, больше ничего не известно. Это пока слухи, но в любом случае, пожалуйста, будьте внимательны и осторожны при возвращении домой и вообще при попытке остаться в одиночестве. А во-вторых, мы недавно хотели анонсировать кое-что на сегодняшний вечер.

Ее последние слова потонули в радостных криках. Кажется, вечером тут тоже будет тесновато.

— Изаму-кун, а что за ночь?

— Это же Ночь ста историй! — дружбан вел себя как младшеклассник, улыбаясь до ушей.