Старшая школа Йокай

Привычным жестом найдя в онлайн-картах еще один сквер («Маршрут построен!»), я забросил на плечо сумку с блокнотом и пошел в ночь. Судя по тому, какой рёв включился через пятнадцать минут прогулки, спать мне всё равно бы не светило: аякаси орали беспрерывно и сегодня сообщали о своем присутствии сразу с нескольких сторон. Звук разбивания ауры я уже научился отличать от остальных. Он чем-то напоминал шлепок при игре в городки, когда бросальная бита встречается с целью.

На большом перекрестке сразу три туши, толкаясь, пытались подобраться к фигурке, в которой я опознал одну из клубных девушек, отлично купившуюся на мой режим ловеласа и обнадежившую меня по поводу будущих бенто.

Я не был уверен, но мне казалось, что крутобедрая обладательница мурлыкающего голоса была из кошачьих. Сейчас, слившись со стеной, она напоминала загнанное животное, готовое в любой момент выпустить когти.

Бац, первый аякаси вернулся в небытие. Хорошо хоть орать перестал. Черное кимоно переместилось своим немыслимым шагом на соседний фонарь и замахнулось на второго и третьего.

Бакенэко получила свободу и, радостно дав рукой знак неведомому ниндзя, побежала куда-то по своим кошачьим делам.

Провожая ее взглядом, я увидел, как рядом с фонарным столбом из темноты конденсируется холмоподобная фигура. Она сгущалась, чернела, потом покрывалась аурой — и вот новый экземпляр.

Я вышел в свет фонаря и наудачу решил окликнуть бойца.

— Что, черна девица, тяжко тебе сегодня?

Разумеется, я не ошибся. Хотя ниндзя и была в маске, голос принадлежал Ичике.

— Кощеев-кун, ты что тут делаешь?! Здесь опасно!

— Вижу. Так, мимо проходил, решил посмотреть, что здесь. К тому же не могу я оставить в беде милую девушку, которая мне каждый день помогает.

— За меня особо не волнуйся, я справлюсь.

Свежий аякаси ушел по адресу, известному предыдущим.

Свет фонарей выхватил еще одну фигуру: по улице шел юноша, который явно не видел, что происходит. Я больше не нашел причин, по которым он мог переть напролом через перекресток.

Прямо перед ним конденсировалось новое чудовище. Ичика замахнулась...

И ее отбросило ко мне. Рукав кимоно был почти оторван, на плече сочилась рана, по маске змеилась трещина. Аякаси, вытянув свою ложноножку, радовался удачному маневру. Я сочувственно смотрел на девушку сверху вниз.

— Ну что ты за йокай такой, людишек защищает?

— Шинигами.

Это было настолько предсказуемо, что даже не стало новостью.

— Ну, шинигами так шинигами.