Учуруматхан

Папирос «Казбек» мы тогда взяли целую коробку. Покупал Ваграм, но скидывались все трое: Ваграм Минасян, Чингиз Таиров и я. Ваграм купил папиросы, я притащил хлеба (непонятно даже, зачем: мы слопали всю буханку ещё до входа в пещеру), а Чингиз «одолжил» отцовский фонарик и запасную батарейку для него — самое ценное для всех искателей кладов. Отличный был фонарик, настоящий армейский, квадратный, с двумя рычажками, которые могли выдвигать красный или зелёный светофильтры.

Снега в тот год выпало мало, но на Разинской горе он был, а перед входом в пещеру вообще насыпало целый сугроб.

И было очень холодно, особенно когда мы вошли туда. Стоячий воздух, промёрзший камень... пар изо рта повисал клубами, и казалось, что всё вокруг сверкает от осевшего на стенах инея.

Спички у нас с собой были, а веток мы насобирали по пути. Но костёр мы решили развести только на нашей стоянке — в том месте, где после узкого прохода пещера немного расширялась и где было первое боковое ответвление. Не мы одни устраивали там привал; все пацаны, что отправлялись сюда на поиски сокровищ Степана Разина, разводили костёр именно здесь.

Какой же поход за сокровищами без костра?! Не поход уже, а ерунда какая-то, это вам любой Том Сойер подтвердит.

На полу скопилось много золы и пепла, но это было единственное место, откуда хорошо вытягивало дым. Он уходил как раз в этот боковой коридор.[1] Лаз был слишком узким и закопчённым, чтобы туда соваться. И это Ваграму пришла идея, что сокровища должны находиться именно там.

Не такая уж глупая идея — все остальные места за много лет давно облазили.

Это был даже и не коридор, а узкая трещина. И чтобы протиснуться в неё, мы были вынуждены раздеться до рубах. Отчаянное решение при таком морозе. Нам пришлось как следует согреться у костра и собраться с силами.

Мы разожгли костёр, выкурили по папиросе, дождались, пока он перестанет дымить, а потом полезли в эту трещину. Было очень холодно, но метров через двадцать-тридцать трещина расширилась настолько, что мы смогли одеться.

И дальше уже шли, а не протискивались, хотя коридор долго ещё оставался узким. Вскоре пол начал круто понижаться, а потолок наоборот, ушёл так высоко, что луч фонаря его уже не доставал. И постепенно коридор всё больше начинал напоминать глубокий вертикальный разлом в скале. Ваграм, помню, пошутил тогда, что на самом деле трещина не увеличивается, а просто мы делаемся маленькими, как в сказке.

Но так продолжалось недолго.