ОСКОЛ. Особая Комендатура Ленинграда

И дай бог, чтобы она была жива — весной сорок первого года закончила курсы фельдшеров и уехала по распределению на освобожденные территории в Брест-Литовск.

Нет, товарищи, не потому снежная принцесса зачеркнула мой портрет, что увидела нас на вокзале. Не пододеяльная сторона жизни как таковая разозлила ее. Что-то другое, отделяющее принцессу неперейденной чертой от всех других девушек и до сих пор не понятое мною. Как чарующей красоты изваяние глядела она с холодной вершины, теряя появившийся было румянец. Не разбудил королевич спящую царевну, застрял в кущах, скотина, и глаз не кажет — стыдно.

Не тот принц пошел.

Словно подглядев, позвонила в этот день Ольга Романова и стала дергать душу острыми кошачьими коготками. Оказывается, я все не так понял в последнем разговоре. И летчика не было всерьез — лишь так, чтоб подразнить. «А то загордился, как не знаю кто». Но голова моя была чиста, розовые очки на ней отсутствовали, и я понял, что Старков помахал подруге крыльями.

Ольга, однако, так выстроила план, что я вскоре опять был в ее ненавязчивом на этот раз обществе.

«Ну откуда они все это умеют?» — ползала в извилинах мысль при виде грамотной полуулыбки бывшей невесты. Наверное, мамочка подсказывает, старая шлюха. Впрочем, не такая уж и старая. На празднике в честь именин Ольгиного отца, Галина Аркадьевна пригласила меня на танец и, пользуясь хмурым освещением, так активно ворочала задницей, что я чуть не уделал ее в ближайшем от комнаты танцев коридоре. Помешала снующая с графином бабушка и элементарное уважение к имениннику — добавь я ему рогов, и бедняга наверняка цеплялся бы тогда ими за потолок. В тот вечерок я улизнул, избежав надвигающегося объяснения.

Давний пожар умер, засыпанный снежной вьюгой, но тлели еще не покрытые морозным инеем угольки. Их воскрешала Ольга. Воскрешала целеустремленно и настойчиво, и, осознавая всю ее игру, я все равно втягивался на Ольгину орбиту, как неоторвавшийся астероид. Сколько, интересно, таких разбитых и оплавившихся каменюк в поле ее притяжения? Летчик Старков оказался сильнее и улетел дальше познавать новые миры, а я падал вниз, хотя знал уже все и больше.

Дима-Кокс, мой недавний однокурсник, неведомо как проведавший о нашем разрыве, гундел в «Якоре»:

— Ты, Андрюнь, дельно решил с Олькой завязать. Мы тогда не вмешивались — дело твое, личное, а щщас можно. Деваха она так себе. В кафешку сводил и можно драть. На курсе я первый с ней начал, потом Игорь с Вадиком, потом опять я.