ОСКОЛ. Особая Комендатура Ленинграда

Где скажу «беги» или «стой» — исполняй сразу. Иначе амба. Мальцева тоже слушай, его подопечные еще хуже моих будут.

Что он бормочет, какие подопечные? Не, надо чесать подальше отсюда. На воздух, к свету, к людям.

— Товарищ Горииванов, тогда мы лучше поверху пойдем, как-то привычней будет.

— Не успеете. А что будет за опоздание — сам знаешь.

— Да не знаю я! И вообще…

— Старлей, ты пакет вскрыл?

— Да это не мой пакет!

— Отставить!.. Так что, ты давай. Действуй.

Майор двигал своим заштопанным, как с обложки романа писателя-мракобеса М.

Шелли, лицом и подумалось: с чего у Горииванова и у «гопника» морды кривые? Майор порезан, сявка пожжен. И что интересно: оба знакомы, как говорится, до боли.

Я немного успокоился, хоть и странно здесь. Майор говорит загадками, Мальцев торочит к поясу железную маску, какие надевают голкиперы женских команд по хоккею, «молодой и веселый» Волхов вытащил пучок цветных проводков и напряженно водит колесики на своем адском ящичке. Только двое из этой компании занимались нормальным делом: гориивановские амбалы вспоминали 1927 год, когда Ленгубсовет физкультуры отменил бокс.

Разные происшествия случались в патруле. Приходилось сидеть в пустынном Александровском парке, ожидая немецкий десант, отбивать налеты на магазины и хлебные ларьки, ловить шпионов-ракетчиков, вывозить пацанов из фэзэушной амбулатории — все они померзли, и мы грузили их трупы, как дрова. Пару месяцев в патруле зимой 41-го — и оставшиеся годы можешь провести в дурдоме на Пряжке.

Приходилось даже катать морские мины у побережья, а теперь вот в городской коллектор занесло.

Хорошее место: сырость, гниль, темно и еще, наверное, крысы. «Гопник», кстати, назвал огнеметчиков «крысодавами» — занятный факт. До войны эти звери добавляли хлопот местным жителям. Помню, были какие-то байки про крысиного барона и набеги зверьков на амбары — там они сжирали все, что можно, и отправлялись к Неве на водопой, покрывая склоны серым ковром.

Интересно, бродят они здесь или все уже вошли в рацион, вслед за псами и воронами?

Пока командиры совещались, я клацал фонариком, изучая незнакомое место. Плесень, кирпич и грязь. Стены в трещинах, уходящих в боковой тоннель; слепой и короткий, построенный вкрай бестолково, он заканчивался трухлявой дверью с небольшой эмалевой жестянкой. Даже заглянувший сюда Мальцев не ответил, что это за каменный мешок.

— Сколько ходили мимо, а ни разу не видели.