ОСКОЛ. Особая Комендатура Ленинграда

Конечно, «бытовуха» не шпионаж в пользу Англии, но в 37-м этой гребенкой хорошо прочесали многих руководителей комсомола. А Жукову светило место в райкоме и старался мальчик за совесть. Неплохо мог замутить воду комсорг и плавал в ней жирной плотвой, копая донную грязь. Одного зацепит высланными родственниками, другого — обеденным пятном на газете с речью Вождя, еще кому-нибудь устроит гнилую подсечку и устроит так, чтоб от него зависело — упасть человеку или подняться.

Большинство, понятно, избегало конфликтовать с Юрочкой.

Всем хочется покоя, каждый несет за плечами торбу мелких грешков и кому в радость разжиться неприятностями, если даже сам Еделев — комполка запаса при белой как снег анкете — взят был на прицел Жуковым в «плане борьбы с канцелярским стилем руководства».

Правда, такой мамонт, как начлагеря, ему не по зубам. Герой Энзелийского десанта*, ранен под Новобаязетом**, грамота от ЦИК Дагестана и револьвер с именной табличкой. Да и время сейчас другое.

С ежовщиной покончено, самого предателя-наркома осудили, кажется.

А во главе ЧК вождь поставил Лаврентия Павловича — преданного соратника по Кавказу.

А Юрочке наверх — ой как хочется! Потому и гнобит людей. Курсанты не менее нашего терпели от его выходок. Когда административный пыл комсорга охладевал, он лез в стрелково-спортивные дела. И сильно тускнел народ, когда деятель этот залезал в учебный процесс. А Юрочка брал прошлогодние невыполненные обязательства и обещал выполнить их! Уж лучше б наполнял что-нибудь большевистским содержанием… Оно б все ничего, только стрельба из пулемета на лыжах зимой проводится по снегу.

Чтоб, значит, лыжам было по чем ездить. А дураку и август — зима, главное — отчитаться.

Ну и отчитался: в спешке не проверили матчасть и коробка «Максима» раскололась. Жуков завизжал «держи вора» и хотел перевести стрелку на Мишку Андреева, здорового мрачного парня с Правого берега*.

Сначала давил на халатность и расхлябанность, потом вошел в раж и поставил вопрос о вредительстве.

Я последний работал с этим номером и знал, что там слабо натянута возвратная пружина. Повесил бирку «неисправно — в ремонт» и все записал в ремкарточку. А этот дурак в нее даже не глянул — невтерпеж было.

На собрании я прижал Юрочке хвост. У-у, — вопил тогда Жуков, — а-а! Третирование, так сказать, актива. Но в тот раз его «стишки» обычного действия не возымели и гад утих. А теперь вот дождался лучших времен.