Язверь

Не обошлось без скорой помощи Насти:

- Рамки твоего восприятия изменились, - объясняла она по мобильному телефону. - Ты, как и все мы, видишь тот особенный запах, с которого все началось. Глаз обычного человека не в состоянии видеть то, что за пределами органов чувств. Глаз лемурга – результат мутации в генах. Клетки глаза перенастроились, и теперь они переводят в зрительный образ испарения, которые исходят от кожи каждого лемурга. Поэтому мы можем видеть друг друга иначе.

- Почему я не вижу другие запахи?

У Насти на все был готовый ответ:

- Возможно, так вирус устроен.

- Хочу видеть свое лицо - настоящее. И свое прежнее тело.

- Про это забудь.

- Навсегда?

- К несчастью, я не всесильна.

Гере казалось, что Настя замалчивает нечто важное, ключевое. То ли пугать ее раньше времени не желает, то ли действительно знает не все.

Яркие эмоции часто замещают пережитое. И если память что-то сочла мусором, но не ликвидировала, стирает позже в такие моменты.

Став лемургом, Гера перестала думать о Вадике.

Жив он? Вышел из комы?

То, что ей пришлось нарушить закон, ничего не меняло. Насильника она не жалела.

И все же где-то повыше пупка зрело ощущение скорой беды, предчувствие быстрой расплаты. Никто не может безнаказанно убить человека.

Рассудок подсказывал ей, что, как любому преступнику, сейчас ей необходимо оставаться в тени, не высовываться, а лучше – подальше уехать. В пику рассудку женская логика подсказывала, что неплохо бы выяснить, как сильно она его изуродовала.

Она решила съездить в больницу к Вадику в конце рабочей недели. Катя помогла ей: узнала адрес, часы, в которые можно приехать, но под конец посоветовала не обольщаться.

- Тебя не пустят в реанимацию. Наверняка бойцы Фонтана оборону держат, чтобы никто подозрительный не просочился. Вот когда Вадика выпишут...

- Если Вадика выпишут, найдешь меня в морге.

В раздевалке Гере выдали белый халат, и она поспешила в указанном направлении.

Возле реанимации на стульях медитировала охрана. Оба бойца пребывали в состоянии молчаливой сосредоточенности. Халаты, наброшенные поверх пиджаков, не превращали бандитов в медбратьев. Их мрачные лица гармонировали с особой аурой места.

- Ты ведь Гера?

Она обернулась. К ней обращался невысокий, плешивый мужчина с крупной родинкой на виске, и она догадалась, кто это.

- Эдуард Вазгенович?

- Подойди, - потребовал он.

Фонтан ей и раньше не нравился.